«Сразу после путча, уже 31 августа Кыргызстан объявил
о своей независимости, а в Казахстане чего-то ждали,
в итоге мы последними вышли из СССР».
Дос Кошим, казахстанский общественный деятель
«Когда объявили о независимости, я плакал от счастья…
я мечтал, что когда-нибудь Кыргызстан станет независимым».
Зайнидин Курманов, кыргызстанский историк
В 2026 году Казахстан и Кыргызстан, более 70 лет входившие в состав Советского Союза, отмечают 35-летие независимости. Этот период у двух центральноазиатских республик проходил по-разному.
В рамках проекта «Независимость 2.0» две редакции — «Республика» (Казахстан) и «Новые лица» (Кыргызстан) — исследовали постсоветское становление двух бывших республик СССР.
В первой статье цикла мы рассказываем, как вели себя власти двух республик в дни августовского путча 1991 года, в какой обстановке проходили президентские выборы, как зарождались независимая пресса и политические партии и какой была в те годы в странах атмосфера в целом.
Как ГКЧП ускорил развал Союза
19 августа 1991 года в Москве произошел путч: группа консервативно настроенных высших руководителей СССР объединились в ГКЧП (Государственный комитет по чрезвычайному положению) с целью отстранить Михаила Горбачева, сохранить СССР и помешать подписанию договора о создании Союза суверенных государств.
Попытка госпереворота не удалась: она продлилась всего три дня и получила название «августовский путч». Для союзных республик этот момент стал переломным — после него «парад суверенитетов» пошел в ускоренном темпе.
Известный казахстанский правозащитник Евгений Жовтис в 1991 году был ответственным секретарем Социал-демократической партии Казахстана. Он прекрасно помнит атмосферу тех дней ГКЧП.
Увидев по телеканалам «Лебединое озеро», он с соратником Сергеем Злотниковым отправился в горисполком узнать о реакции руководителей республики и их планах по отношению перевороту. Однако дежурные милиционеры в ответ на их вопросы лишь покрутили пальцем у виска и выставили «революционеров» за дверь.
В тот же день в редакции журнала «Жалын» вместе с редактором и поэтом Мухтаром Шахановым активисты подписали историческое заявление.
«Одна из наших идей была принять заявление против путча и по возможности, чтобы его подписали демократические силы стран Центральной Азии. Мы созванивались с теми, кого знали: в Кыргызстане с Топчибеком Тургуналиевым, с людьми в Таджикистане , даже в Туркменистане тогда было демократическое движение. И мы все подписали это заявление и передали телефонограммой в Москву. И его зачитали с броневика, на котором Ельцин стоял», — вспоминает в интервью Евгений Жовтис.
Интервью с Евгением Жовтисом на эту тему смотрите по этой ссылке.
Опасаясь арестов, социал-демократы перешли на «подпольное положение»: ночевали в тайной квартире и печатали листовки, которые активисты раздавали прохожим под угрозой задержания.
«Сейчас это кажется смесью детского сада и безумного идеализма, но тогда это было нашей гражданской позицией», — говорит Жовтис.
Сопредседатель Социал-демократической партии Казахстана Дос Кошим в свою очередь вспоминает, что в дни путча лишь их объединение открыто выступило против ГКЧП. Несмотря на антисоветские настроения, в Казахстане не было силы, готовой выйти на площадь, а власти во главе с Нурсултаном Назарбаевым заняли выжидательную позицию «ни вашим, ни нашим».
Кошим опровергает официальный миф о Назарбаеве как об «отце независимости», вспоминая его интервью «Красной звезде», в котором тот высказался за сохранение СССР. По мнению Кошима, Назарбаев проявил слабость, призывая к «спокойствию» вместо четкого разрыва с Союзом.
Интервью с Дос Кошимом на эту тему смотрите по этой ссылке.
Между тем в соседнем Кыргызстане, по словам Доса Кошима, президент Аскар Акаев и глава МВД Феликс Кулов открыто выступили против ГКЧП, а лидеры «Кыргызского демократического движения» (Т. Тургуналиев и др.) заявили о жестком протесте и готовности к вооруженному сопротивлению.
Действительно, на совещании у Аскара Акаева после объявления о ГКЧП мнения разделились. Председатель КГБ Асанкулов призвал поддержать путчистов, ссылаясь на лояльность армии и органов. Однако Кулов как глава МВД выступил против. В итоге Акаев отправил Асанкулова в отставку.
По воспоминаниям Феликса Кулова, для защиты суверенитета были заблокированы все пути к столице: в Боомском ущелье подготовили огромные камни, чтобы создать завалы в ущелье против танков, если они двинутся из танкового подразделения Рыбачье.
На аэродромах в Канте и «Манасе» были готовы обесточить полосы для предотвращения высадки десанта. Командующему Панфиловской дивизией, угрожавшему обстрелом Дома правительства, Кулов напомнил, что рядом живут семьи его же офицеров. Несмотря на готовность активистов к вооруженному сопротивлению, министр внутренних дел настаивал на бескровных методах — вплоть до использования ломов против танковых гусениц.
«Судьба республики висела на волоске: будь путч в Москве успешным, Кыргызстан остался бы в составе СССР. Однако процесс распада системы был уже необратим — в прежнем виде Союз существовать не мог», — вспоминает Исхак Масалиев, политик и лидер коммунистов Кыргызстана.
Интервью с Исхаком Масалиевым на эту тему смотрите по этой ссылке.
И в Казахстане и в Кыргызстане были люди, готовые к любому исходу событий.
Дос Кошим вспоминает, как спустя десять дней после провала ГКЧП активисты обнаружили в горисполкоме Алматы документ о введении ЧП и аресте всех демократов. Бумагу подписал заместитель председателя горисполкома Виктор Храпунов, замещавший находившегося в отпуске Заманбека Нуркадилова. Документ явно готовили как страховку: предъявить в случае победы путчистов или уничтожить в случае их поражения.
Активисты в сопровождении телекамер ворвались в кабинет к руководству города. Нуркадилов, назвав сперва ворвавшихся к нему «террористами», в итоге пообещал создать комиссию для расследования обстоятельств появления этого документа. Но в итоге дело замяли. Инцидент же с «забытым» документом остался историческим фактом.
«ГКЧП хотели по старинке, силой, ввести войска, перестрелять, арестовать, приговорить, как это делалось всегда. Но общество уже было другим. Поэтому благодаря народной поддержке Ельцин в Москве удержал позиции. А советский народ выбрал свободу, демократию, гласность», — объясняет кыргызский историк Зайнидин Курманов.
Интервью с Зайнидином Курмановым на эту тему смотрите по этой ссылке.
Декларации о независимости: слезы счастья и страх
Буквально спустя десять дней после путча, 31 августа 1991 года, была принята Декларация о государственной независимости Кыргызской Республики.
«Когда объявили о независимости, я плакал от счастья. Как историк я мечтал, что когда-нибудь Кыргызстан станет независимым, — признается Зайнидин Курманов. – Но среди моих знакомых многие были в печали. Они считали, что коммунизм это самое лучшее для страны».
Одновременно с объявлением независимости в республике было принято постановление о роспуске Коммунистической партии. Решение это получило полную поддержку депутатского корпуса.
«Среди партийной верхушки это вызвало неоднозначную реакцию: были те, кто испытывал страх, но многие спокойного восприняли ситуацию», — вспоминает Исхак Масалиев, кыргызстанский политик и председатель Партии коммунистов .
Казахстан вышел из СССР последним. Власти республики объявили о выходе и провозгласили независимость 16 декабря 1991 года.
«Назарбаев всегда выступал за сохранение Союза. Была идея сохранить Советский Союз в другой формации, и он придерживался этой позиции. Он до последнего надеялся, что Союз сохранится, но он распался, и нам уже некуда было деваться, поэтому мы последними провозгласили независимость», — вспоминает те дни Дос Кошим.
Как проходили президентские выборы
12 октября 1991 года в Кыргызстане состоялось всенародное голосование на выборах президента. Выборы были безальтернативными, в избирательные бюллетени включили только имя Аскара Акаева и ответы «За» и «Против». В итоге за Акаева проголосовало 95,3% избирателей.
В Казахстане президентские выборы состоялись 1 декабря того же 1991 года, и единственным кандидатом на них стал Нурсултан Назарбаев.
Известный поэт Олжас Сулейменов, вначале собиравшийся участвовать в выборах, снял в итоге свою кандидатуру добровольно, а лидер движения «Желтоксан» Хасен Кожахмет не был допущен к гонке.
В учебниках новейшей истории Казахстана позже напишут, что Кожахмет не смог собрать достаточно подписей для участия в выборах, однако, по его словам, ему просто не дали такой возможности.
«Объявили выборы, мы поставили юрты возле ЦУМа, штаб организовали, начали собирать подписи. Надо было собрать за месяц 100 тысяч подписей. А через неделю ночью на нас напала милиция, юрты все разнесли, подписные листы забрали. Потому что вышел указ, что сокращен срок сбора подписей», — вспоминает Хасен Кожахмет.
Интервью с Хасеном Кожахметом на эту тему смотрите по этой ссылке.
По мнению Доса Кошима и Евгения Жовтиса, эти выборы нельзя называть демократическими. Весь процесс контролировался советскими кадрами в избиркомах, а с оппонентами расправлялись с помощью административного ресурса. Хотя, по мнению Жовтиса, Назарбаев, вероятно, победил бы и без давления, так как избиратели в тот момент еще доверяли системе.
Так Нурсултан Назарбаев стал первым президентом независимого Казахстана, набрав 98,78% голосов.
Здесь нужно отметить, что должность президента была учреждена еще в рамках реформ СССР и в большинстве союзных республиках первыми президентами стали бывшие первые секретари коммунистических партий. Как и в случае с Назарбаевым, который стал президентом Казахской ССР 24 апреля 1990 года, будучи избранным на этот пост депутатами Верховного Совета КазССР.
В Кыргызстане ситуация была немного другой. Абсамату Масалиеву, руководителю ЦК Компартии Киргизии, чтобы стать президентом, не хватило буквально четырех голосов.
Вот как вспоминает этот момент его сын Исхак Масалиев:
«Абсамат Масалиев скептически относился к идее введения института президентства. Он разделял мнение Назарбаева и Каримова о том, что в Союзе должен быть лишь один президент».
Лишь 27 октября 1990 года Масалиева убедили провести выборы. Основными кандидатами стали он сам как первый секретарь ЦК Компартии и председатель Совмина Апас Джумагулов. Несмотря на договоренность о том, что Джумагулов снимет свою кандидатуру в день голосования, он этого не сделал. В итоге голоса распределились почти поровну: Масалиеву не хватило всего четырех голосов.
После нескольких туров безрезультатного голосования по разным кандидатурам победу одержал другой кандидат — Аскар Акаев.
По мнению историка Курманова, решающую роль в его победе на выборах сыграли два фактора:
«Во-первых, сыграла роль поддержка Чингиза Айтматова, который в условиях раскола стал неформальным духовным лидером советского народа. Он лично предложил кандидатуру Акаева. Во-вторых, Акаев был человеком «новой формации»: молодой, энергичный ученый-физик и блестящий академик, выпускник Ленинградского университета. Депутаты сделали ставку на интеллект и современный подход, хотя, как показало время, выдающийся ученый оказался посредственным политиком».
Были ли готовы республики к самостоятельности?
После объявления независимости и последовавшей за ней всеобщей эйфории обе республики столкнулись с суровой реальностью — нужно было строить собственные экономики и политическое управление.
«Никакой подготовки к существованию самостоятельного государства не было. Все осталось как прежде: та же структура, те же люди. Только поменялись гимн, герб, флаг, то есть атрибуты. Областями управляли первые секретари обкомов на местах, просто вывески на их кабинетах убрали и заменили на акима области…Таков был характер перемен. Все осталось как прежде: министерства, руководители, люди, система управления. Только чапан надели, образно говоря», — рассказывает Дос Кошим.
Кыргызстан, по словам историка Курманова, после распада Союза столкнулся с деиндустриализацией:
«Аграрно-промышленная республика превратилась в аграрно-сырьевую. Экономический перекос был колоссальным: столица Фрунзе производила до 80% ВВП, что спровоцировало массовую миграцию из сел в город».
Разрыв производственных цепочек уничтожил промышленность Киргизской ССР, ориентированную в большей степени на оборонный сектор СССР.
«Если раньше республика экспортировала продукцию в 50 стран мира (включая грузовики автосборочного завода), то после 1991 года связи оборвались, заводы простаивали. Сельское хозяйство также деградировало: вместо переработки мы стали продавать лишь дешевое сырье — от руды до грязной шерсти. Страна стремительно обнищала», — говорит Курманов.
Аналогичные процессы происходили в Казахстане.
«В первые годы дело доходило до коллапса. Потому что в одной республике производили одно, к нему деталь — в другой республике, в третьей собирали холодильники, к примеру. Все это взаимодействие был разрушено, сразу наладить связи было невозможно. В экономике мы оказались в очень сложной ситуации. У нас не было производства, мы были сырьевой страной, только по мелочи что-то было — чулочно-носочные фабрики и прочее. Даже если обувь производили, шнурки были в другом месте, гвозди или подошву из Беларуси привозили, ну и так далее», — вспоминает Дос Кошим.
После распада СССР и разрыва экономических и производственных связей, рабочий класс — фундамент советской системы — оказался в самом уязвимом положении. Закрыли заводы — и тысячи квалифицированных специалистов в одночасье оказались без работы.
«В одном лишь Фрунзе работы лишились 20 тысяч человек; многие из них, бросая или продавая за бесценок квартиры, массово уезжали в Россию. В условиях дикого капитализма востребованными оказались не созидатели, а те, кто умел торговать или обслуживать. Люди, отдавшие десятилетия промышленному производству, превратились в лишний класс», — говорит Исхак Масалиев.
В Казахстане была такая же ситуация. В первые годы независимости нечем было платить шахтерам, которые работали в союзных ранее шахтах. Чтобы выжить, женщины становились челночницами, торговали ширпотребом.
«Помню, тогда я работал в КазПИ преподавателем и получал что-то около 25 долларов в месяц, а это цена одного бифштекса в Америке», — вспоминает Дос Кошим.
В обеих республиках началась массовая миграция: представители других этносов уезжали в Россию, Украину, Германию, Израиль, а сельское население в поисках работы устремилось в столицы и крупные города.
Приватизациия: из директоров в олигархи
После развала СССР в получивших независимость республиках государственную собственность начали распродавать. В выигрышном положении оказались «красные директора» и главные инженеры: в отличие от 90% населения, они понимали суть приватизации, ценных бумаг и механизмы экономики.
Пока рядовые граждане тратили свои ваучеры на приватизацию собственного жилья, предприимчивая верхушка скупала за бесценок государственные активы, становясь владельцами заводов и фабрик.
Евгений Жовтис вспоминает, как происходила приватизация в Казахстане, которую власти провели в свою пользу.
«В 1995 году были приватизированы крупные государственные предприятия. Населению говорили, что они станут собственниками всего, что было произведено в Советском Союзе. А в результате эта вся госсобственность была «прихватизирована» теми, кто находился у власти и кто был близок к ней», — описывает он период приватизации.
По мнению историка Курманова, процесс прошел без должной разъяснительной работы и честных механизмов.
«Вчерашние руководители заводов превращали выкупленные предприятия в рынки и склады, а позже, с приходом иностранного капитала, начали получать колоссальные прибыли. Так в Кыргызстане сформировался олигархат и возник глубокий социальный разлом между узкой прослойкой «новых богатых» и массой обедневшего населения», — объясняет историк.
Несправедливой называет приватизацию Исхак Масалиев:
«Основную ценность для новых владельцев представляли не станки, а земля и металлолом: к примеру, Ошский комбинат был продан всего за 400 тысяч рублей. Такая приватизация оказалась несправедливой и не достигла заявленных целей, приведя лишь к глубокому социальному расколу во всех странах бывшего СССР».
Свободная пресса: от эйфории до тюрьмы
Период начала 90-х годов прошлого века также ознаменовался формированием независимой журналистики в Кыргызстане и Казахстане.
В 1992 году кыргызская журналистка Замира Сыдыкова основала одну из первых независимых газет — «Республику», ставшую трибуной для новой политической элиты Кыргызстана. Законопроекты и инициативы молодые политики Текебаев, Тургуналиев, Малумаров и другие публиковали в этой газете.
Интервью с Замирой Сыдыковой на эту тему смотрите по этой ссылке.
Однако эйфория от новой власти быстро поутихла, когда стало ясно, что она не оправдывает ожиданий. Появились первые критические материалы.
Расплата за смелость последовала быстро. Замиру Сыдыкову дважды привлекали к уголовной ответственности. Первый раз в 1994 году за заметку о вилле семьи Акаева в Швейцарии — полтора года условно. Второй раз в 1997 году за расследование о госконцерне «Алтын» — дали реальных полтора года.
Правда после протестов внутри страны и давления международного сообщества ее через три месяца освободили.
«Позже власть сменила тактику: вместо тюрем начали душить миллионными штрафами. Чтобы выплатить иск в 5 тысяч долларов Карыпкулову, мы в редакции проводили аукционы, на которых люди покупали ручки и блокноты за огромные деньги, лишь бы поддержать нас», — вспоминает Сыдыкова.
По ее мнению, независимые СМИ сыграли ключевую роль в становлении суверенитета Кыргызстана, став рупором демократических перемен.
«Однако природа власти такова, что она всегда стремится к абсолютному контролю. Мы видели, как каждая новая администрация наступает на те же грабли, забывая уроки истории и полагая, что пришла навечно», — говорит Сыдыкова.
В этот период в Казахстане также начали появляться независимые издания. Но, по словам некоторых исследователей, неформальная пресса в Казахстане развивалась медленнее, чем, к примеру, в прибалтийских республиках.
К первому неформальному изданию Казахстана исследователи относят самиздатовский журнал «Альтернатива». Затем появились «Алматинский вестник», «Вестник» и «Свободное слово». Но самым крупным событием среди неформалов было появление газеты «Мнение», которая затем переросла в зарегистрированную газету «С-Демократ» под руководством исследователя казахстанской прессы Андрея Свиридова.
В начале 1990 годов активисты неформального движения Александр Поляков и Сергей Злотников начали выпускать самиздатовский журнал «Ракурс».
Эти и другие издания послужили прообразом таких независимых газет, как «Азат» и «Аманат-Избиратель».
В начале 90-х появляются первые независимые телеканалы и газеты: «КТК», «Тан», «Караван», «Панорама». Позднее, уже в середине-конце 1990-х и начале 2000-х годов, появятся такие издания, как «Время», «Республика» и другие.
Историк казахстанской прессы Андрей Свиридов описывает 1992-1996 годы как пятилетку «от эпохи максимальной свободы СМИ до начала большого зажима».
«Начиная с 1985-1987 годов было восхождение. Смягчение режима, отмена догм, вообще прекращение преследования инакомыслия и, как следствие, развитие разномыслия. В начале 1990-х годов независимые газеты стали площадкой для обсуждения политических реформ, экономических преобразований и вопросов прав человека. Этот процесс достиг пика в 1991-1992 годах, а потом пошел на спуск. Причин много. Но главной я считаю то, что у нас старо-новая власть не выдержала испытание властью. Эти люди, оказавшись у власти или сохранив власть, не захотели играть по новым правилам, по тем, которые действуют в цивилизованном мире», — считает Свиридов.
Заключение
Первые годы независимости в Казахстане ознаменовались важными политическими событиями, положившими начало дальнейшему развитию страны.
Так, поворотным моментом в развитии страны стал 1995 год, когда президент Нурсултан Назарбаев распустил Верховный Совет и ввел в действие новую Конституцию страны, сформировал полностью подконтрольный ему парламент. Именно тогда Назарбаев заложил основу суперпрезидентской формы правления, которая действует в Казахстане по сей день.
Историк Зайнидин Курманов считает, что политики постсоветского периода руководствовались лозунгом «разрушить до основания» старый мир, но новый мир построить они так и не смогли:
«Да, мы достигли в демократии большего, чем другие народы СССР, кроме прибалтийских. Однако мы не сумели конвертировать эти достижения в экономику и в итоге отстали от всех соседей, включая авторитарных».
По мнению Евгения Жовтиса, полная независимость на ментальном уровне появится только тогда, когда мы отделаемся от советского прошлого:
«Мы продолжаем существовать в той же самой советской парадигме взаимоотношений общества и государства, в том же самом институциональном оформлении».
По словам Доса Кошима, мы стали независимыми лишь де-юре:
«Когда в свое время мы боролись за то, чтобы стать независимыми, перед нами стояли две цели. Первая — отстоять национальную идентичность, создать Казахское государство. Вторая цель – построить справедливое демократическое общество. Но на сегодня мы не достигли ни первой, ни второй целей».
Спикеры едины во мнении, что даже спустя 35 лет после получения суверенитета нельзя говорить о полной независимости.
Материал подготовлен Назирой Даримбет, Юлией Козловой,
Оксаной Макушиной (Казахстан) и Лейлой Саралаевой (Кыргызстан)
БОЛЬШЕ оперативных и важных НОВОСТЕЙ в нашем Telegram-канале:
https://t.me/respublikaKZmediaNEWS и https://t.me/RESPUBLIKAexpertKZ
ПОДДЕРЖИТЕ «РЕСПУБЛИКУ»
В Казахстане почти нет независимой прессы. Власти сделали все возможное, чтобы заткнуть рты журналистам, осмеливающимся их критиковать. В таких условиях редакции могут рассчитывать только на поддержку читателей.
«Республика» никогда не зависела ни от власти, ни от олигархов. Для нас нет запретных тем. УЗНАТЬ БОЛЬШЕ О НАС можно здесь.
Поддержать нас можно разными способами — они указаны на этой странице.