Трансформация экспертного поля Казахстана, начавшаяся с транзита верховной власти в 2019 году, обнажила глубокий кризис коммуникации между обществом и государством. Второй президент страны Касым-Жомарт Токаев обещал «слышащее государство», потом эта идея выросла в «Новый Казахстан». Но чиновники, воспитанные прежней системой, не спешат в ней ничего менять.
Почему реформаторская риторика Токаева проиграла консервативной природе госаппарата, и чем это грозит безопасности страны, в интервью «Республике» объясняет казахстанский политолог Валерий Володин.
Привет из СССР: в чем была ловушка транзита
В начале своего президентского срока Касым-Жомарт Токаев старался держаться подальше от самых токсичных черт назарбаевской системы. Гражданам он предлагал образ открытой власти, которая готова договариваться. В марте 2022 года эта линия оформилась в большой проект политической модернизации.
«Возник образ «слышащего государства», которое, дескать, готово к диалогу, учитывает общественный запрос и ищет консенсус. Позднее эта линия получила развитие в концепции «Нового Казахстана», представленной на суд граждан в марте 2022 года. В программных заявлениях речь шла о политической модернизации, сильном гражданском обществе и принятии решений при участии граждан», — вспоминает Валерий Володин.
Но между декларациями и осуществлением заявленного на практике встал барьер, который так и не удалось преодолеть:
«Потенциальный политический проект словно бы предполагал изменение характера отношений между государством и обществом, тогда как реализовывать его должен был аппарат, сформированный в рамках прежней системы. Бюрократические институты, кадровые практики и механизмы принятия решений продолжали воспроизводить привычную логику вертикального управления.
Пока общественный диалог оставался управляемым, эта конструкция могла функционировать. Но когда граждане начали использовать открывшиеся возможности для предъявления реальных требований, критики решений и постановки вопроса ополитической ответственности, обнаружились пределы готовности системы к самостоятельной общественной активности».
Переломным моментом, по мнению Володина, стал Кровавый Январь 2022 года:
«После протестов перед Токаевым стоял принципиальный выбор: расширить возможности независимой диагностики общественных настроений либо укрепить механизмы контроля, чтобы не допустить повторения кризиса. В итоге все службы выявления настроения населения стали прогосударственными, без возможности войти в эту систему со стороны, лидеры мнений и эксперты стали испытывать трудности в своей работе, а безопасность и управляемость заняли центральное место».
И хотя концепция «Нового Казахстана» формально не исчезла, на первый план, отмечает Володин, вышла формула «Закон и порядок».
Нужны трансляторы, а не критики
Происходящие процессы, по мнению политолога, связаны с тем, что Касым-Жомарт Токаев сформировался как госслужащий и дипломат еще в советской системе, в том числе в период перестройки.
Он напоминает, что «гласность» и «свобода слова» — вещи разные.
«Гласность предполагает возможность обсуждать проблемы, критиковать недостатки и совершенствовать работу системы. Свобода слова в более широком понимании предполагает также автономию общественной дискуссии от государства и право ставить под сомнение сами принципы организации власти».
По мнению Володина, Токаев — наследник той управленческой культуры, где «государство может декларировать ценность критики как источника информации, но в то же время испытывать трудности с признанием у общества права на политическую инициативу». Другими словами. власти нужны трансляторы, но не самостоятельные политические игроки.
Под прицелом — не только политики
Причем сегодня под каток государственного давления попадают не только профессиональные аналитики или оппоненты режима:
«Я бы говорил о последовательном разрушении условий, в которых может существовать независимая общественная инициатива. И речь здесь не только о политических оппонентах или профессиональных аналитиках. Под давление попадает гораздо более широкий круг людей, например, экологические активисты, урбанисты, защитники животных, независимые специалисты, которые пытаются влиять на развитие городов, состояние окружающей среды или отношение государства к общественным проблемам.
Человек может не иметь никакого отношения к политической оппозиции, не ставить вопрос о смене власти и заниматься вполне конкретной общественно полезной деятельностью. Но если он самостоятельно организует людей, публично критикует чиновников, требует прозрачности или предлагает альтернативу государственным решениям, его деятельность приобретает характер “кто не с нами — тот против нас” в глазах системы», — объясняет политолог.
Мягкое удушение и эффект «эхо-камеры»
Набор инструментов, по наблюдениям Валерия Володина, широк: расплывчатые нормы закона, которые применяют выборочно, финансовая уязвимость, административные барьеры, подрыв репутации, а иногда и угрозы, задержания, уголовное преследование.
«Постепенно разрушается сама инфраструктура гражданской самостоятельности: люди реже объединяются, организации становятся осторожнее, специалисты отказываются от публичных комментариев, а общественно полезные инициативы начинают зависеть от того, готово ли государство их санкционировать или поддержать», — отмечает политолог.
При этом Акорде необязательно применять исключительно силовые методы — государство действует тоньше:
«Достаточно постепенно изменить условия общественной деятельности так, чтобы самостоятельная инициатива становилась всё более рискованной, а участие в государственных проектах практически единственным безопасным и ресурсно обеспеченным способом влиять на происходящее.
Эксперты все чаще могут продолжать заниматься профессиональной деятельностью, но стараются не давать публичных оценок, не комментировать чувствительные темы…
В результате государство постепенно получает монополию не обязательно на каждое мнение, но на общественную инициативу и на легитимные форматы её выражения».
В итоге государство лишается независимых источников информации — тех, кто не только разбирает уже принятые решения, но и предупреждает о проблемах заранее, пока они не переросли в кризис.
«Это и есть механизм формирования «эхо-камеры» [когда человек слышит только то мнение, с которым он сам заранее согласен, а любая альтернативная точка зрения до него просто не доходит].
Не обязательно, чтобы чиновники сознательно требовали от всех исключительно положительных оценок. Достаточно, чтобы негативная информация становилась нежелательной, а её авторы несли дополнительные риски.
Постепенно система начинает сама фильтровать информацию, которая доходит до руководства», — объясняет Володин.
Что дальше: риски для будущего страны
Из-за такой фильтрации Казахстан, считает политолог, рискует окончательно закрепиться в модели «государства-пожарного»:
«В этой модели система управления хорошо понимает, как реагировать на уже возникшую чрезвычайную ситуацию: мобилизовать административные ресурсы, поручить чиновникам принять меры, провести совещания, объявить о новых программах и продемонстрировать восстановление контроля. Гораздо сложнее оказывается другая задача — системно выявлять причины проблем и корректировать политику до того, как они перерастут в кризис».
Чтобы работать на опережение, нужны независимые источники информации, подчёркивает Володин:
«Экологи должны иметь возможность заранее сообщать об экологических рисках, урбанисты — предупреждать об ошибках градостроительной политики, специалисты по энергетике — критиковать решения, создающие угрозы для инфраструктуры, а социологи и политологи — фиксировать накопление общественного недовольства. Их задача не в том, чтобы противостоять государству, а в том, чтобы помогать ему видеть проблемы, которые ведомственная отчётность может не отражать».
Январь 2022 года наглядно показал, считает Володин, чем оборачивается слабая чувствительность политической системы к настроениям в обществе.
Интервью подготовлено в рамках проекта
"Выключить эксперта»: как Астана и Бишкек зачищают
аналитиков и теряют связь с реальностью".
ПРИ ПОДДЕРЖКЕ МЕДИАСЕТИ
Читайте другие интервью в рамках проекта про зачистку экспертов:
….
БОЛЬШЕ оперативных и важных НОВОСТЕЙ в нашем Telegram-канале: https://t.me/respublikaKZmediaNEWS и https://t.me/RESPUBLIKAexpertKZ
ПОДДЕРЖИТЕ «РЕСПУБЛИКУ»
В Казахстане почти нет независимой прессы. Власти сделали все, чтобы заткнуть рты журналистам, осмеливающимся их критиковать. В таких условиях редакции могут рассчитывать только на поддержку читателей.
«Республика» никогда не зависела ни от власти, ни от олигархов. Для нас нет запретных тем. УЗНАТЬ БОЛЬШЕ О НАС можно здесь.
Поддержать нас можно разными способами — они есть на этой странице.
