Война России в Украине бьет рикошетом по другим странам, и Казахстан — не исключение. В страну хлынул поток мигрантов  или, как их сейчас называют, релокантов. По последним данным миграционных властей, в Казахстан въехало 266 тысяч россиян, и 174 тысячи уже выехали. Но даже если верить этим цифрам, почти 100 000 остались в стране.

Кто эти люди? Почему они решили уехать именно в Казахстан? Как они себя здесь сейчас ощущают? С какими проблемами столкнулись? Думают ли здесь оставаться или будут двигаться дальше?

Эти вопросы мы задали приехавшим в Алматы из разных городов РФ, а их ответы записали на видео.

ЗАМЕТИМ, ЧТО всего было две волны эмигрантов из России.

 

Первая волна прошла весной. Тогда в Казахстан приехали те, кто был против войны и не хотел себя ассоциировать с действиями Кремля в Украине. В основном это были представители наиболее продвинутой части российского общества, имеющие доход,   удаленную работу или же востребованные специальности, например, в IT-сфере или образовании.

 

Вторая волна началась после того, как 21 сентября в России была объявлена частичная мобилизация. Для тех, у кого не было загранпаспорта, выбор стран, куда бежать, оказался невелик – Беларусь, Армения или Казахстан. Беларусь априори сомнительное направление, с Арменией нет общей границы, а вот Казахстан, наоборот, имеет с Россией продолжительную границу, поэтому туда и хлынул основной поток.

 

Вторая волна вызывает гораздо больше вопросов у казахстанцев, так как уровень безработицы в стране и без вновь прибывших высокий, плюс есть опасения – не станут ли в перспективе эти люди так называемой пятой колонной.

Рассказы из первых рук

Дмитрий прилетел в Алматы из Новосибирска. По профессии он экономист. Уехал из России с семьей в «первую волну». Прямой перелет, безвизовый режим и легкость интеграции – причины, по которым он выбрал для релокации Казахстан. В будущем рассматривает переезд в страны Евросоюза или Бразилию.

Анна  приехала в Алматы из Москвы на автомобиле. О Казахстане имела смутные представления — в детстве дедушка рассказывал ей о Байконуре, где отправлял первые спутники и первого космонавта на орбиту Земли. Уехала из России, потому что там больше нет перспектив в сфере IT, а она по профессии IT-специалист.

Владислав приехал из Подмосковья. Переезд из России планировал давно, а мобилизация побудила к действию. Его родственники живут в Украине, и для него сама ситуация, что его могут призвать на войну и отправить их убивать, абсурдна. В Казахстан приехал к брату, который давно здесь живет. По профессии медик. 

Глеб из Москвы не стал дожидаться повестки. Покинул Россию из-за мобилизации. Вместе с другом предпринял попытку уехать вначале в Грузию, но желающих сделать то же самое оказалось много, и они по ходу решили изменить маршрут. В итоге оказались в Казахстане. В перспективе рассматривают возможность перебраться в Турцию.

Василий приехал из Москвы вместе с двумя братьями. Покинули Россию после объявления мобилизации: не хотят убивать и быть убитыми. Однозначно планирует вернуться на родину после окончания войны в Украине. По профессии он архитектор.

Александр, музыкант из Воронежа, уехал в Казахстан, чтобы не попасть под мобилизацию. Сейчас он предпринимает попытку оформить загранпаспорт, чтобы можно было двигаться дальше. Если не получится с документами, рассматривает возможность остаться в Казахстане.

Михаил прилетел с друзьями из Москвы через Актобе. Сейчас живет в Алматы. Уехал из-за мобилизации — не хотел постоянно прятаться и жить в ожидании злополучной повестки в военкомат. Раньше он полтора года жил и работал в Казахстане, поэтому выбрал для себя знакомое направление для переезда. По специальности экономист.

«Казахстан я выбрала осознанно»

Не все приехавшие в Казахстан были готовы говорить на камеру. Вот что рассказала нам на условиях анонимности психолог из Екатеринбурга:

«Я приехала в Алматы в двадцатых числах августа. Причина, по которой покинула Россию, простая – санкции.

Я – психолог, работаю на фрилансе. И у меня есть две категории клиентов: одни — внутри России, вторые – за ее пределами. После начала новых санкций, в частности отключения от SWIFT, я оказалась в ситуации, когда зарубежные клиенты не могут оплатить мои услуги. Причем я перепробовала все возможные варианты – и Union pay, и Western Union, но в итоге получилось, что мои зарубежные клиенты в принципе не могут оплатить мои услуги никаким образом. А мои российские клиенты из-за санкций теряли работу или оказывались в тяжелых ситуациях, поэтому жертвовали нашей работой, ведь психологическая помощь —  она не экстренная, это не хлеб.

На переезд я решилась быстро – уже в марте, сам процесс только потребовал определенного времени. Я жила в Екатеринбурге, у меня была квартира в ипотеке, в которой я делала ремонт. Цены на стройматериалы взлетели, в магазинах все стало исчезать. Я пыталась оперативно решать задачи, и через недели три поняла, что не выдержу ни физически этот ремонт, ни материально, так как клиенты стали «отваливаться».К началу лета я уже решала вопросы, связанные с  переездом. Мне надо было продать квартиру, с тем доходом, с которым я осталась, позволить себе ипотеку я уже не могла.

Казахстан я выбрала осознанно, это не было спонтанным решением. У меня было время изучить варианты. Чисто психологически мне хотелось в страну бывшего СССР, так как это схожесть культур и минимальный языковой барьер.

Хоть я и владею английским, но западные страны не рассматривала. В Грузию еще в первую волну уехали мои знакомые, и они много чего рассказывали, что мне не понравилось. Это и трудности с коммунальными службами, и инфраструктура, и языковой барьер в госорганах, например. В Казахстане русский является официальным языком, и это очень облегчает коммуникацию в тех же госорганах, по которым я сейчас хожу для оформления ВНЖ.

Про Армению тоже много информации нашла, которая мне не понравилась, прежде всего это тоже языковой барьер. В Грузии еще можно со старшим поколением на русском объясниться, с молодым – на английском, в Армении так не получилось бы. Плюс к тому времени там уже была ахтунговая ситуация с квартирами.

Так что Казахстан, и в частности Алматы – самый лучший вариант. Здесь нет языкового барьеров, особенно в документах. Инфраструктура похожая – здесь, оказалось, работают многие привычные для меня сервисы доставки, такси, навигации и так далее. Цены были приятной неожиданностью – здесь дешевле, хотя я не выбирала по этому критерию, думала, главное – не дороже. Плюс Алматы мне подходит по своей компактности и уютности. Я из Екатеринбурга, я не люблю большие города, если бы хотела, давно бы переехала в Москву или Питер. Поэтому выбрала Алматы. Но самое главное – климат, поэтому выбрала Алматы, а не Астану. Я люблю осень, и мне очень нравится, что здесь длинная осень, в Екатеринбурге уже зима. Уже октябрь, а все еще осень, я как во временной петле в хорошем смысле.

Мне очень нравится старый центр Алматы. В городе по сравнению с Екатеринбургом хорошие дороги, здесь очень зелено, это город для людей, чтобы гулять, жить. В 30 градусов тепла здесь можно гулять – тень, арыки, фонтаны. Здесь уютные кафе, вкусная еда.

От российского гражданства я пока отказываться не хочу. Может быть, потому что я надеюсь на урегулирование ситуации, может, сентиментальный аспект. Но, думаю, в Россию я не вернусь в обозримом будущем. Может быть, даже не из-за войны, может, вся эта история вроде толчка, потому что я давно задумывалась над тем, чтобы переехать. Ведь ситуация ухудшается на протяжении длительного времени, и, может, поэтому я приняла решение без колебаний. Я пошла тем путем, который у меня созревал. В Россию я не вернусь ближайшие лет пять-десять. Во-первых, нет желания, во-вторых, не за чем.

Сейчас я в процессе налаживания быта. Параллельно надо и справки для ВНЖ собирать, и обживаться. Не скажу, что сложно с документами бегать, но здесь бюрократия странная. Каждое конкретное место – это отдельное государство со своими собственными порядками. Например, в одном отделении банка сказали одно, а другом отделении того же банка – другое. Прихожу в банк за справкой, в миграционке мне показали, какую надо справку, причем из этого же банка, а там не знают о чем речь. Через полчаса, когда они выяснили, что это такое, они еще полчаса выясняли, как это сделать и потом выяснили, что не могут это сделать в этом отделении банка. Конечно, в обычной ситуации это, возможно, не напрягает, но, когда у тебя ограничено время и ты в стрессе – выгонят тебя из страны или нет, это тревожно.

Квартиру здесь я снимаю в два раза дороже, чем такая же стоит в Екатеринбурге. Причем я приехала до мобилизации. Но тогда мне объяснили это студенческим наплывом. Я снимаю однокомнатную в районе озера Сайран за 300 тысяч тенге. Это мой предел. Когда я искала квартиру, я была в большой тревоге. До этого мне показывали за 250 тысяч убитую однушку, в которой невозможно жить, и когда я смотрела ту, в которой сейчас живу, я сразу же поняла, что в данных условиях это нормальный вариант. Если бы был выбор, я бы искала дешевле и ближе к центру. Когда сюда хлынули люди от мобилизации, мне аренду не подняли, но, если честно, я вздрагиваю на каждое сообщение от хозяйки.

Приехала я одна, родители остались там, им нормально. Социальными связями обзавестись не успела, занимаюсь документами, работаю. Даже с релокантами я встречалась всего пару раз.

Какие-то вещи здесь меня удивляют, например, разрозненность структур, о которой я говорила. Есть вещи, которые приятно удивляют – например, ЦОН. Я подумала – охренеть, почему у нас не так? Мы по сравнению с вами на задворках вселенной.

Есть вещи, которые меня злят и грустят – это уровень сервиса. Я столкнулась с такой ситуацией, когда доставка может просто не приехать. Я сейчас не про еду, а про доставку бытовой техники или мебели. Несколько раз уже такое было, может, я не там покупаю и наталкиваюсь на недобросовестных поставщиков. И я не знаю, как с этим бороться – к кому идти, к кому обращаться. Это очень неприятно.

Но в целом здесь очень хорошо. Главное сейчас — оформить ВНЖ, тогда уже не будет тревожного состояния, и я смогу полностью интегрироваться здесь».

Социологи собирают данные

Мы расспросили всего лишь несколько человек из огромного потока прибывших в Казахстан россиян, и, конечно, их рассказы не дают полной картины. Тем не менее попытка собрать и структурировать данные по релокантам предпринимаются. Социолог из Новосибирска Андрей Поздняков (кстати, уроженец Павлодара),приехавший в Казахстан весной из Новосибирска, разработал анкету, которая позволит собрать первоначальную информацию.

Мы попросили Андрея не просто рассказать свою историю переезда, но и выступить в качестве эксперта.  

Кстати, бизнес-форум для релокантов, о котором говорит в интервью Андрей Поздняков, запланирован на 22 ноября.

Что говорят власти и эксперты

Казахстанские власти проблемы, связанные с массовым наплывом россиян в страну, постарались если не замолчать, то нивелировать. Выступая на встрече с общественностью в Туркестане в конце сентября, президент РК Касым-Жомарт Токаев заявил, что «у нас нет ни кризиса, ни паники»:

«В последние дни к нам приезжает много людей из России. Большинство из них вынуждены уезжать из-за сложившейся безвыходной ситуации. Мы должны проявить заботу о них и обеспечить им безопасность. Это политический и гуманитарный вопрос. Я поручил правительству принять необходимые меры (…) Приезжим из-за рубежа будет оказываться помощь, но они не получат никаких преференций», — сказал Токаев.

Иной точки зрения придерживаются представители гражданского обществ и эксперты.

Политолог Санжар Бокаев насчитал проблем – наступивших и потенциальных – более десятка. В частности, он отметил удорожание арендного жилья, повышение уровня инфляции, давление на рынок труда, конфликты на социально-бытовой, культурной, этнической основе (учитывая высказывания ряда российских политиков о «долгах» Казахстана России).

Имеются, по его словам, еще и серьезные отсроченные риски.

«Есть такая практика, что среди большого миграционного потока в обязательном порядке интегрируются агенты влияния и работники спецслужб иностранного государства. Делается это как для контроля за своими гражданами, так и для создания тут организованных ячеек. Каждый пункт требует от правительства принятия упредительных мер уже сейчас», — писал он в соцсетях еще в конце сентября, когда наблюдался пик релокации.

В свою очередь политолог Досым Сатпаев назвал позицию властей «страусиной» и сравнил ее с пандемийными временами, когда чиновники тоже делали вид, что все под контролем, пока не стало ясно, что никакого контроля на самом деле нет.

Досым Сатпаев

«Наша власть в какой уже раз демонстрирует полный провал антикризисного менеджмента. В том числе коммуникационного (…) С началом военной мобилизации в России и массового бегства в основном мужского населения в Казахстан, чуть ли не каждый день должны были выступать представители власти разных уровней — от акимов приграничных с Россией регионов с подробной информацией, что происходит и что собираются предпринять, до премьер-министра и членов правительства», — считает Сатпаев.

Впрочем, часть представителей экспертного сообщества не считает ситуацию критической, основываясь на официальных данных, согласно которым, начиная с 21 сентября осело в Казахстане 92 тысячи россиян, документы на постоянное место жительства подали всего чуть больше 1500 человек, а на гражданство всего 346.

«Ситуация не достигла критических масштабов. А во-вторых, мы же как страна исповедуем принципы гуманизма, и это было гуманно. Все прекрасно понимают, что из нескольких миллионов уехавших в Казахстане осело лишь несколько десятков тысяч», —  сказал, в частности, в эфире телеканала КТК политический обозреватель Газиз Абишев.

Однако вопрос Досыма Сатпаева, что будет через 90 дней (именно столько могут пребывать в РК граждане России без визы) как никогда актуален.

«Ведь скоро у некоторых закончатся деньги и все средства к существованию. Следовательно, часть будет стараться здесь остаться нелегально, другая часть уехать куда-то еще, если Россия потребует у Казахстана искать и экстрадировать их назад, а третьи пытаться получить ВНЖ. И по каждому из этих сценариев, у власти в идеале должен быть конкретный антикризисный план. Или опять ждут «жареного петуха»?», — написал он еще в конце сентября.

Учитывая, что ответа не последовало (по крайней мере, никто из чиновников не стремится комментировать ситуацию), упрек эксперта выглядит справедливым. Похоже, президентские выборы расцениваются важнее. А тем временем час «Х» может наступить уже в 20-х числах декабря. И это – не такой уж и большой срок, как может показаться.

Над спецпроектом работали Юлия Козлова, Оксана Макушина и Владимир Радионов

Мы будем и дальше отслеживать ситуацию с релокантами в Казахстане. Если у вас есть история, которой вы готовы поделиться с нашими читателями, пишите нам на редакционную почту r[email protected] или в личные сообщения в наших соцсетях: Facebook, Telеgram, Instagram, TikTok.

 

 

ПОДДЕРЖИТЕ «РЕСПУБЛИКУ» 

 

Можно через KASPI GOLD, отправив донаты на номер телефона 8-777 681 6594 или на номер карты 4400 4302 1819 1887. И есть еще несколько способов – на этой странице. —

 

Spread the love

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

9  +  1  =