Казахстан и Кыргызстан расположены в самом сердце Евразии — на стыке исламской, конфуцианской и христианской цивилизаций. Много веков назад через эту территорию пролегал Великий Шелковый путь — уникальная торговая магистраль, соединявшая Китай и Европу. Обе республики 70 лет входили в СССР, а после его распада уже 35 лет сами себе хозяева.
За эти годы регион стал геополитической «шахматной доской», на которой ведущие глобальные игроки — Россия, США, Китай и Евросоюз — борются за сферы влияния, умело сочетая инструменты «мягкой» и «жесткой» силы.
Китай разворачивает масштабную экономическую экспансию. США и Евросоюз предлагают свои сценарии партнерства. Но самым «критичным» игроком для двух центральноазиатских стран остается Россия.
В рамках проекта «Независимость 2.0» две редакции — «Республика»(Казахстан) и «Новые лица» (Кыргызстан) — исследуют постсоветское становление двух бывших республик СССР. В этой статье мы расскажем, какие страны влияют на Казахстан и Кыргызстан, чем это чревато и что с этим делать.
Битва за сердца: свои интересы через "мягкую силу"
Первыми государствами, признавшими независимость Казахстана 16 декабря 1991 года и Кыргызстана 29 января 1992 года, были Турция и США. Именно эти две страны на заре независимости начали продвигать свои интересы через «мягкую силу»: культуру, образование, туризм.
Концепция «мягкой силы» (Soft Power) родилась в начале 1990-х на стыке распада СССР и окончания холодной войны. Ее автор, американский политолог Джозеф Най, предложил миру альтернативу танкам и санкциям — завоевание чужих сердец через культуру, ценности и образ жизни.
«До этого в международных отношениях упор всегда делался на “жесткую” силу — военное воздействие и эмбарго. Когда Най придумал этот термин, его долго не воспринимали всерьез. Но сегодня трудно отрицать релевантность этой призмы.
“Мягкая сила” исключает принуждение. Когда она успешна, общество само, по своему желанию хочет делать то, что нужно вершителю этой силы», — говорит политолог Эмиль Джураев.
НАПОМНИМ, ЧТО
Под жесткой силой обычно понимается военное давление и экономическое принуждение (введение торговых эмбарго, блокировка активов, тарифные войны и финансовые санкции).
Компоненты мягкой силы: экспорт киноиндустрии, музыки, литературы, моды; привлечение иностранных студентов через гранты, международный научный обмен и создание исследовательских центров; привлекательность внутренней модели развития страны (например, уровень демократии, соблюдение прав человека, социальная стабильность).
В современной геополитике сочетание инструментов жесткой и мягкой силы называют «умной силой». Она подразумевает способность государства стратегически оценивать ситуацию и использовать военную и экономическую мощь совместно с дипломатией и культурным влиянием для достижения максимального внешнеполитического результата.
ЕС и США: неудавшийся «экспорт» демократии
С 1990‑х годов в постсоветских странах усилилось влияние американской массовой культуры, во многом за счет спроса со стороны людей на развлечения — кино, музыку и моду. А в 1993 году в Центральную Азию пришли американские образовательные программы. Благодаря программе культурного обмена Flex, более 24 тысячи кыргызских и 27 тысяч казахских школьников провели год в американских школах. В обоих государствах успешно реализуется программа культурно-академических связей Fulbright для молодых специалистов.
В 1993 году в Бишкеке был открыт Американский Университет в Центральной Азии, ставший флагманом американского высшего образования в регионе. Постепенно подключились и другие страны: Германия через GIZ, Япония через JICA, Южная Корея через KOICA. Учителя, предприниматели, фермеры, журналисты из Казахстана и Кыргызстана регулярно ездили в разные страны с ознакомительными визитами. Турция сделала ставку на родственные языковые связи, а Россия — на общую советскую историю.
Особое внимание США уделяло развитию гражданского общества, демократии и независимых СМИ. С 1992–2025 годы USAID реализовал ряд программ в Центральной Азии, в рамках которых за три десятилетия работы США по линии этой организации направили в Кыргызстан порядка 1,3 млрд долларов, в Казахстан – 2,7 млрд долларов.
Большая часть этих средств была получена госструктурами на различные программы, но перепадало и НПО. По данным Нацстаткома, в Кыргызстане с 1991 по 2009 год было зарегистрировано более 10 тысяч НПО в области защиты прав человека, гражданское образование, борьба с гендерным насилием.
«Мы развивали хорошие отношения и с Западом, и с Евросоюзом, потому что они помогали нам строить либеральную демократию. Они обучали нашу политическую элиту парламентским, избирательным технологиям, созданию политических партий, верховенству закона, контроля за деятельностью власти, и прочим механизмам и инструментам демократии, которых у нас не было. С этой точки зрения опыт общения с западным миром был для нас полезен. Потому что мы приняли демократическую Конституцию и строили демократическую республику», — говорит кыргызский историк Зайнидин Курманов.
По мнению историка, западная модель демократии не прижилась в Кыргызстане, потому что страна оказалась ментально и структурно не готова к этому.
«В условиях, когда главной целью элит стала жажда наживы, а чиновничий аппарат подменил собой волю народа, реальные инструменты народовластия просто не смогли прижиться. Из-за фундаментального непонимания этих процессов государственная система быстро деградировала, начав винить в собственных неудачах внешние факторы и скатываясь к радикальным идеологиям», — говорит Курманов.
Впрочем, юрист Нурбек Токтакунов, который сам долгие годы являлся получателем грантовой помощи, считает, что «истинная демократия куется личным сопротивлением граждан»:
«Когда Вашингтону была нужна военная база в «Манасе», американцы легко закрывали глаза на нарушения прав человека со стороны кыргызской власти».
В свою очередь казахстанский общественный деятель и экономист Айдар Алибаев отмечает, что в эпоху президента Дональда Трампа интерес США к региону стал еще более прагматичным:
«Им нужны казахстанская нефть, классические металлы и, что критически важно сегодня, редкоземельные элементы. На этом фоне роль Казахстана как транзитного моста между Азией и Европой взлетает до небес. Но уникальная география — это не только доходы от транзита, но и колоссальный риск».
А по словам казахстанского политолога Толганай Умбеталиевой, Казахстан хочет получать западные инвестиции, но ценности не принимает.
«Есть глобальный инфраструктурный проект Европейского Союза, который начал работать в прошлом году, и в экономическом плане можно сказать, ЕС на втором месте после Китая. Но с Европейским союзом Казахстан предпочитает держаться на дистанции, потому что у нас ценности разные. Нам не нравятся демократические ценности, и то, что Запад на нас давит, тоже не нравится», — считает эксперт.
Турция: ставка на общие тюркские корни
Турция — одна из стран, которая также пытается «взять» под свое крыло Казахстан и Кыргызстан со дня получения странами независимости, используя главный козырь – общность культурного, религиозного и языкового фактора.
В 1992 году в Казахстан и Кыргызстан пришло международное образовательное учреждение «Себат», которое впоследствии построит 30 кыргызско-турецких учебных заведений, в том числе университет «Ала-тоо», и 29 казахско-турецких лицеев в Казахстане.
За 33 года существования кыргызско-турецких лицеев выпущено более 10 тысяч выпускников, и более полутора тысяч из них заняли различные должности в кыргызском правительстве. Примерно такие же цифры по Казахстану.
Турецкие бизнесмены с начала 90-х активно осваивали рынки молодых независимых республик, открывая магазины, строительные компании, кафе и рестораны. А наши туристы с большим удовольствием ездили на отдых в Турцию.
Но в начале 90-х годов случилось некоторое охлаждение в турецко-казахских отношениях.
«Турция очень хотела быть нашим «старшим» братом. Турки предлагали свой вариант алфавита, когда в Казахстане началось обсуждение перехода с кириллицы на латиницу. Тогда казахстанские власти четко озвучили свою позицию: нам второго «старшего» брата не надо». Дело дошло до того, что в 1995 году случился дипломатический разрыв отношений. Все наши студенты, которые учились в Турции, вернулись, турецкие бизнесмены начали покидать Казахстан. Мы хотели дружить, но на равных», — рассказывает Толганай Умбеталиева.
Китай: шелковый узел и кредиты
Влияние Китая на обе республики эксперты называют тихой «ползучей» экспансией и мягким поглощением.
КНР является лидером по экономическому партнерству для Казахстана и Кыргызстана. В 2025 году товарооборот КНР с РК составил 34 млрд долларов, с Кыргызстаном — 27 миллиардов долларов. Обе страны ввели безвизовый режим для китайских граждан.
«Без Китая мы сегодня, условно говоря, ходили бы голые и босые, поставки оттуда идут днем и ночью, достаточно посмотреть на Хоргос. Но я бы назвал это уже не влиянием, а неприкрытой экспансией, — рассказывает Айдар Алибаев. — Однажды в Китае мне довелось пообщаться с местным чиновником. И он открыто сказал через переводчика, «вашей коррупции можно только аплодировать, мы радуемся ей, потому что через нее фактически можем купить всех и вся».
Задолженность Кыргызстана перед китайским Эксимбанком на сегодня достигла почти 1,5 млрд долларов. Китай также «подминает» стратегические сферы в республике, особенно строительство инфраструктурных объектов, например завода по утилизации отходов в Бишкеке или будущего угольного логистического центра в Ошской области.
Одна из последних новостей — соглашение о привлечении нового китайского кредита на 305 млн долларов, который пойдет на финансирование доли в строительстве железной дороги Китай-Кыргызстан-Узбекистан.
«Мировая история знает немало печальных примеров, когда не сумевшие вовремя расплатиться государства Африки или Шри-Ланка были вынуждены отдавать свои порты и стратегическую инфраструктуру под долгосрочное внешнее управление Китая. Критическая зависимость от китайских кредитов – это главная системная угроза и риск», — отмечает Тилек Токтогазиев, экс-министр сельского хозяйства Кыргызстана.
Как подчеркивает политолог Эмиль Джураев, китайская экспансия вызывает в Кыргызстане давние страхи и синофобию:
«Мы должны успех Китая видеть не столько в успешности его «мягкой» силы, сколько в успешности экономической «жесткой» силы». Наплыв китайских рабочих и строительство торговых хабов – все это пугает».
Россия: экономика равно политика
Несмотря на большую долю европейских стран и Китая в доле экономики Казахстана и Кыргызстана, первенство по политическому влиянию остается за Россией. По оценкам экспертов, если Турция делает ставку на общие культуру, то Россия — на общую советскую историю.
Товарооборот Казахстана с Россией составил по итогам 2025 года составил 27 млрд долларов, Кыргызстана – 3 млрд долларов. Причем баланс в обеих республиках сильно перекошен в сторону импорта из РФ.
По мнению экономиста Айдара Алибаева, Казахстан и Кыргызстан де-юре независимы, но де-факто обе страны остаются в зоне гибридного влияния со стороны РФ. Не имея возможности управлять напрямую, Москва создала в 1992 году Организацию Договора Коллективной безопасности (ОДКБ) и в 2014 году Евразийский экономический союз (ЕАЭС), куда входят Казахстан и Кыргызстан.
«Если взять суммарный ВВП всех стран-участников ЕАЭС, то российский составляет 80% от суммарного ВВП. То есть в Евразийском союзе от всех решений в первую очередь больше всего выгоды получает Россия. Также она имеет около 84% от всех таможенных сборов», — отмечает Айдар Алибаев.
По его мнению, из-за кабальных союзов Казахстан и Кыргызстан де-факто остаются в зоне колоссального российского влияния:
«Эти организации – ОДКБ, ЕАЭС, Таможенный союз созданы были для того, чтобы «пристегнуть» туда наши республики. И главный их смысл — оказывать влияние, чтобы решения принимались с учетом интересов России».
По словам Алибаева, также большое опасение вызывает энергетическая экспансия Москвы в Казахстане:
«Вспомним, российские компании «Интер РАО — Экспорт» и «Фирма ОРГРЭС», которые договорились о строительстве трех угольных ТЭЦ в 2024 году. Решение о строительстве АЭС «Росатомом»», — напоминает он.
Надо отметить, что «Росатом» также присматривается к Кыргызстану. В апреле этого года прозвучали намерения российских специалистов построить Атомную электростанцию в Кыргызстане.
Экс-министр сельского хозяйства Кыргызстана Тилек Токтогазиев в свою очередь добавляет, что зависимость страны от России огромная:
«Начиная от трудовых мигрантов, чьи переводы до сих пор являются большим вкладом в экономику — 24% ВВП, заканчивая тотальной зависимостью от энергоносителей, ГСМ, металла и древесины. Мы также слишком увлеклись перепродажей чужих товаров и почти ничего не производим сами».
Отдельно стоит отметить, что после начала войны России в Украине Казахстан и Кыргызстан стали для Москвы главным коридором для обхода западных санкций. Неслучайно в первые годы войны экспорт из Европы в KP вырос сразу на 953%. Товар сначала везут в Кыргызстан, а оттуда перенаправляют в Россию.
За 2022 год в Россию было доставлено товаров на сумму 1 млрд долларов. Список реэкспорта весьма широк — от электроники до автомобилей. Как итог, недавно Кыргызстан стал первой страной, которую включили в 20-й пакет санкций Евросоюза, за помощь России в войне против Украины.
«Санкции, которые вводятся, могут привести к еще большей поляризации и привести Кыргызстан к тому, что страна выберет одну сторону. А это неизбежно обернется тотальной зависимостью от России», — комментирует Токтогазиев.
О том, что в Россию также поступают подсанкционные товары из Казахстана, говорит и Айдар Алибаев:
«Россия находится под санкциями, и основная масса товаров сегодня в страну поступает через Казахстан. И по логике надо бы увеличить нашу долю в ЕАЭС. Но этого не произошло, потому что мы не в состоянии отстаивать национальные интересы».
Россия: Кремлевский ценз на трон
Кыргызские эксперты говорят о том, что апрельский госпереворот в Кыргызстане и свержение Курманбека Бакиева в 2010 году осуществлены при участии российских спецслужб. И все последующие президенты выстраивали внешнюю политику в режиме максимальной лояльности Владимиру Путину.
При Алмазбеке Атамбаеве страна вступила в ЕАЭС. Сменивший его Сооронбай Жээнбеков демонстрировал такую же беспрекословную верность хозяину Кремля, а Садыр Жапаров продолжил эту тенденцию.
При поддержке российских политтехнологов Жапаров одержал уверенную победу на президентских выборах, а спустя месяц после голосования состоялась его официальная встреча с Владимиром Путиным в Кремле.
С этого момента начался стремительный демонтаж остатков гражданских свобод в республике. Кыргызстан, который долгие годы гордо именовали «островком демократии» в Центральной Азии, начали ускоренными темпами перекраивать по жёстким авторитарным лекалам, превращая суверенное государство в очередную покорную вотчину «русского мира».
О похожем сценарии в Казахстане напоминает и Толганай Умбеталиева:
«Когда транзит власти Назарбаева зашел в тупик из-за сопротивления общества Семье, говорят, он полетел в Москву просить за Даригу. Однако Путин ее кандидатуру не одобрил, сделав ставку на Токаева. И он демонстративно не принял Даригу в Кремле в 2019 году, зато принял Токаева»
Она напомнила также про ввод войск ОДКБ в Казахстан во время Кантара. Это и многое другое обязывает, считает она, проявлять лояльность.
Покорность Кремлю открыла перед Акордой и Бишкеком циничный, но удобный способ внутренней политики. Любые непопулярные решения, закрытие независимых медиа, «закручивание гаек» они трусливо списывают на жёсткое давление с севера, снимая с себя ответственность перед собственным народом.
На самом деле, как отмечает казахстанский политолог Толганай Умбеталиева, они копируют российские методики:
«Но я не думаю, что Россия сидит и говорит: ну-ка, давайте, делайте как мы. Нет, наши копируют сами».
Так лояльность Путину становится идеальным прикрытием для построения собственных диктатур. И, по мнению политолога, возникает парадоксальная ситуация, когда ради сохранения этой лояльности и удержания личной власти авторитарные режимы научились виртуозно управлять народным гневом.
Например, Токаев намеренно не мешает бурным деколониальным дискуссиям, переосмыслению советских травм и борьбе со старыми памятниками. Пока гражданское общество и интеллигенция увлечены чисто культурными спорами и критикой «внешней империи», они отвлекаются от насущных экономических проблем. Для максимально лояльных Кремлю президентов это идеальный статус-кво: гнев масс безопасно уходит в дебаты о прошлом, оставляя настоящее под полным кулуарным контролем местных элит и Москвы.
По словам Толганай Умбеталиевой, Россия начала продвигать «русский мир» в Центральной Азии в 2008 году:
«Это началось с приходом к власти Путина. Москва начала активно поднимать тему «русского мира», реанимировать советские символы вроде празднования 9 мая, марши «Бессмертного полка». Продвигать проект Евразийского союза и так далее. Навязывание идеологии «русского мира» спровоцировало рост национал-патриотических настроений в регионе».
А сближение с Россией усилилось после начала войны в Украине.
«В 2022 году определенная доля российского бизнеса вынуждена была переехать в Казахстан. А там, где деньги, это всегда влияние, это всегда власть Поэтому не нужно обесценивать экономические инструменты влияния в политике. И нельзя сказать, что мы начинаем отходить от России, наоборот, экономически мы сближаемся», — подчеркивает Умбеталиева.
Еще одна проблема — восприятие Кремлем любых внутренних реформ в Центральной Азии. Когда в Кыргызстане поднимаются вопросы суверенитета, развития родного языка или переименования сел с советскими названиями, Москва моментально трактует это как «антироссийскую деятельность».
По мнению политолога Джураева, для внутренней аудитории Владимир Путин охотно использует этот популистский приём: если российское общество обеспокоено статусом соотечественников за рубежом, это отлично отвлекает его от насущных проблем внутри самой России. Однако за культурными спорами скрывается вполне реальная опасность. Комментируя законы Госдумы РФ о защите прав соотечественников в других странах вплоть до военного вмешательства, Эмиль Джураев подчёркивает: это прямая угроза безопасности, с которой Бишкеку нужно быть предельно осторожным.
Эмиль Джураев отмечает также, что Кремль рассматривает «соотечественников» как канал, через который можно перейти к активным действиям:
«Россия активно противодействует процессу нациестроительства в наших странах. Она включает механизмы, чтобы русский человек, родившийся в Кыргызстане или Казахстане, чувствовал первостепенную связь с Россией. Для них — это выверенный канал для вхождения в разные авантюры».
В свою очередь Толганай Умбеталиева приводит результаты исследований, которые говорят о том, что жители северных регионов Казахстана наиболее подвержены российской пропаганде.
«В Петропавловске житель может сказать: я гражданин области, северянин. Это говорит о том, что уровень гражданства, гражданского самосознания невысокий. официальная казахстанская пропаганда там не работает. Зато работает хорошо российская, и это информационное влияние чужого государства. Нас должно беспокоить, что приграничные области все подвержены информационному влиянию той страны, с которой они граничат», — подчеркивает политолог.
По словам Эмиля Джураева, роспропаганда набирает обороты и в Кыргызстане.
«Неограниченное вещание российских телеканалов, проекты вроде медиашкол, бесплатных парков развлечений «Евразия», телеканала «Номад ТВ» — это попытка замаскировать жесткое доминирование. В русской версии чаще всего сила принуждения имеет приоритет», — считает Джураев.
Многовекторность выбор или карма?
Борьба за влияние супердержав на Центральноазиатский регион с началом войны России в Украине только усилилась, считают эксперты. И в этом свете Казахстану и Кыргызстану нужно находить новые пути для баланса между ними и сохранения суверенитета, чтобы многовекторность была выбором, а не кармой.
«Нам приходится балансировать между интересами этих крупных игроков, чтобы «не разозлить» никого. Но здесь нужно определенное искусство и умение, чтобы при этом отстаивать национальные интересы», — заключает Айдар Алибаев.
Настоящая независимость – это реальная демократия, сильная экономика и развитое гражданское общество, чему так упорно сопротивляются власти как Казахстана, так и Кыргызстана.
Материал подготовлен Назирой Даримбет, Юлией Козловой (Казахстан)
и Лейлой Саралаевой (Кыргызстан).
Другие публикации проекта "Независимость 2.0" по этим ссылкам:
- Заложница власти. Как за годы независимости менялись конституции Казахстана и Кыргызстана
- «Биліктің тұтқыны»: тәуелсіздік алғалы Қазақстанмен Қырғызстанның конституциялары қалай өзгерді
- «Я плакал от счастья». Как Казахстан и Кыргызстан строили независимость в…
- «Қуаныштан көзіме жас алдым». Қазақстан мен Қырғызстан тәуелсіздігінің алғашқы жылдары
БОЛЬШЕ оперативных и важных НОВОСТЕЙ в нашем Telegram-канале:
https://t.me/respublikaKZmediaNEWS и https://t.me/RESPUBLIKAexpertKZ
ПОДДЕРЖИТЕ «РЕСПУБЛИКУ»
В Казахстане почти нет независимой прессы. Власти сделали все возможное, чтобы заткнуть рты журналистам, осмеливающимся их критиковать. В таких условиях редакции могут рассчитывать только на поддержку читателей.
«Республика» никогда не зависела ни от власти, ни от олигархов. Для нас нет запретных тем. УЗНАТЬ БОЛЬШЕ О НАС можно здесь.
Поддержать нас можно разными способами — они указаны на этой странице.
