За годы независимости Казахстан пережил всего один транзит верховной власти и имеет лишь второго президента страны. В то время как соседний Кыргызстан сменил уже шестерых глав государства, причем три раза через «революции».
В рамках проекта «Независимость 2.0» две редакции — «Республика»(Казахстан) и «Новые лица» (Кыргызстан) — исследуют постсоветское становление двух бывших республик СССР. В этой статье цикла речь пойдет о том, как менялась власть и проходили президентские выборы в двух странах Центральной Азии.
Почему в Кыргызстане шесть, а в Казахстане — два?
С момента получения Казахстаном независимости в стране семь раз проходили президентские выборы. Первые состоялись в декабре 1991 года, затем последовала череда внеочередных голосований в 1999, 2005, 2011, 2015, 2019 и 2022 годах. На всех выборах до 2019 года победителем становился первый президент Нурсултан Назарбаев. После того, как он передал власть Касым-Жомарту Токаеву, теперь уже он неизменно «побеждает» на выборах.
В Кыргызстане же за это время прошли 9 президентских кампаний, но власть менялась пять раз: два раза мирным путем и три раза через «революции».
- Массовые выступления против кланового правления и фальсификации парламентских выборов переросли в «Тюльпановую революцию» в марте 2005 года. В результате протестов первый президент Аскар Акаев бежал из страны, а к власти пришел Курманбек Бакиев.
- Народные волнения из-за коррупции и резкого роста тарифов в апреле 2010 года получат название «Апрельской «революции». Президент Курманбек Бакиев был свергнут и покинул республику, после чего страна перешла к парламентско-президентской форме правления.
- Затем в Кыргызстане к власти пришло Временное правительство во главе с Розой Отунбаевой. А в 2011 году на выборах избрали президента — Алмазбека Атамбаева. В результате выборов в 2017 году он фактически передаст власть другу — Сооронбаю Жээнбекову, который продержится не более трех лет.
- В октябре 2020 года после парламентских выборов, результаты которых оппозиция сочла сфальсифицированными, в республике начнутся беспорядки. Сооронбай Жээнбеков уйдет в отставку, его сменит Садыр Жапаров.
Если в Казахстане выборы президента происходили в ситуации «цементной» стабильности, то в Кыргызстане приход почти каждого президента сопровождался «революциями», госпереворотом или массовыми волнениями. Однако в Казахстане произошли Жанаозенские события в 2011 году и январские события в 2022 году, поставившие под сомнение легитимность власти.
Почему в соседних республиках с общей советской историей, схожим режимом и менталитетом по-разному менялась власть?
«Территориально Кыргызстан невелик. Там существуют коммуникационные особенности, позволяющие очень быстро собраться, договориться и действовать совместно. Это чем-то напоминает Грузию. Условно говоря, крикнул с одной горы на другую — и люди уже собрались. Для политических процессов это имеет огромное значение», — так отвечает на этот вопрос казахстанский политик Владимир Козлов.
Другим важным фактором он считает структуру общества:
«В Кыргызстане существует фактически два крупных полюса — север и юг. В Казахстане ситуация гораздо сложнее. Здесь есть жузы, региональные группы влияния, кланы, множество дополнительных факторов, которые дробят общество. Если в Кыргызстане конфликт развивается между двумя центрами силы, то в Казахстане одновременно действует множество игроков. Всегда появляется кто-то сбоку, сверху или снизу, и это значительно усложняет любую политическую мобилизацию».
По мнению Владимира Козлова, существенную роль сыграл и накопленный политический опыт кыргызского общества:
«После первых «революций» в Кыргызстане появились определенные политические навыки и шаблоны поведения. Люди поняли, как можно добиваться своих целей. В Казахстане таких навыков, к сожалению, не возникло. Здесь многие продолжают считать себя вне политики, пока политика напрямую не коснется их жизни. Но когда она приходит к ним, обычно оказывается уже слишком поздно. Все политические процессы гораздо более вялые и размытые».
В свою очередь казахстанский политолог Димаш Альжанов считает, что причина разных политических сценариев кроется в степени концентрации власти.
«В Казахстане произошла реальная консолидация и автократизация режима. Конституция 1995 года финализировала процесс усиления президентской власти, а наличие нефтяных доходов позволило режиму кооперировать недовольные элиты и избежать серьезных расколов», — считает Альжанов.
По словам Альжанова, в Кыргызстане ситуация развивалась иначе из-за меньших ресурсов власти и существования конкурирующих политических групп.
«Смена власти и непродолжительное правление Бакиева создали более рыхлую основу для авторитарного режима. Поэтому в Кыргызстане смена президентов происходила чаще», — говорит Альжанов.
Впрочем, по мнению кыргызских экспертов, частые «революции» не привели страну к честным выборам, цивилизованной смене власти и другим демократическим изменениям, хотя было время, когда Кыргызстан считался «островком» демократии в Центральной Азии.
«Наша главная системная проблема в том, что мы хорошо умеем разрушать старое, но пока плохо умеем строить новое. Мы сломали коррумпированную вертикаль, но оперативно возвести качественные институты управления не смогли… Они совершили революцию, но не имели четкого пошагового плана как управлять страной дальше», — говорит кыргызский политолог Алмаз Тажибай, вспоминая один из пройденных страной этапов.
А бывшая судья Конституционной палаты, кандидат в президенты Кыргызстана Клара Сооронкулова считает, что причина неудач «революций» в том, что каждый кыргызский президент «тянул одеяло» на себя.
«Находясь на вершине, нельзя думать, что ты будешь там вечно. Нужно извлекать уроки из прошлого, анализировать природу своего народа и прогнозировать сценарии. К сожалению, пока наша история показывает, что каждый кыргызский президент замыкал все процессы исключительно на себе. В итоге мы имеем полное отсутствие работающих институтов, тотальную зависимость от конкретного лица и привычку молиться на очередного лидера».
«Тюльпановая революция» и устранение конкурентов
Президентские выборы в Кыргызстане и Казахстане проходили в очень разных условиях. Но одна из главных особенностей избирательных кампаний именно в Казахстане — практически все они были досрочными.
«Они никогда не проводились строго в те сроки, которые были предусмотрены Конституцией, постоянно переносились и проводились досрочно. Это говорит о том, как функционировала политическая система», — отмечает Владимир Козлов.
Самыми заметными он называет президентские выборы 1999 года. Это были фактически первые альтернативные президентские выборы в Казахстане. В них, помимо Нурсултана Назарбаева, приняли участие лидер Коммунистической партии Казахстана Серикболсын Абдильдин, председатель Таможенного комитета РК Гани Касымов и сенатор Энгельс Габбасов.
«Хорошо помню ту кампанию, Абдильдин был действительно сильный кандидат с серьезной поддержкой населения. За ним не тянулся негативный шлейф, это был человек с кристальной репутацией. Тогда я жил еще в Актау, и знаю, что на западе большинство населения поддержало его. Тогда даже слетел с места аким Мангистауской области, другие какие-то руководители.
На мой взгляд, это были одни из наиболее искренних выборов за все годы независимости. Власти пришлось прибегать к очень грубым фальсификациям, чтобы сбить Абдильдина с финишной прямой», — вспоминает Владимир Козлов.
Владимир Козлов также напоминает, что политический вес Серикболсына Абдильдина был связан не только с его личной репутацией, но и с его ролью в политической системе того времени:
«Нужно не забывать, что Серикболсын Абдильдин был председателем Верховного Совета, который в свое время был в жесткой оппозиции к Назарбаеву. Именно поэтому между ними было серьезное противостояние. В итоге Верховный Совет распустили, а президентская вертикаль начала укрепляться».
По официальным данным, на состоявшихся 10 января 1999 года президентских выборах, Назарбаев набрал 79,78% голосов, Абдильдин — 11,7%.
В свою очередь Алмаз Тажибай вспоминает, как первый президент Кыргызстана Аскар Акаев стал превращаться в автократа, что привело к «революции»:
«Со временем он обзавелся собственным кланом. Страна начала делиться на южных и северных, началась местечковая дележка. Ключевую роль стала играть его семья. Родственники осознали вкус власти и начали влиять на президента, чтобы он оставался на посту. Вся его семья сказочно разбогатела.
Кроме того, на Акаева повлиял пример лидеров соседних государств — в частности, Ислама Каримова и Нурсултана Назарбаева.
Так произошел внутренний слом: из либерала Акаев стал превращаться в автократа. Разумеется, он потерял доверие общества. Свои полномочия он продлевал неоднократно через референдум. Первый раз в 1995 году, я был студентом, и тогда все ректоры вузов и руководители госпредприятий открыто «топили» за Акаева».
Говоря о президентских выборах в Казахстане, политолог Димаш Альжанов считает, что после 1995 года они перестали быть конкурентными.
«Все изменения законодательства, связанные с выборами и регистрацией кандидатов, использовались как фильтр для того, чтобы не допускать фигуры, способные мобилизовать общество и бросить вызов власти», — отмечает он.
По его мнению, многие сильные политики были устранены в то время.
«Такие фигуры, как Заманбек Нуркадилов, Алтынбек Сарсенбаев, представляли угрозу для режима еще до выборов. Поэтому против них применялись различные механизмы давления и ограничения, вплоть до убийства», — считает Альжанов.
С ним согласен Владимир Козлов, который говорит, что в этот список можно внести и других известных фигур казахстанской политики:
«Сюда можно также включить Мухтара Аблязова, Галымжана Жакиянова и многих других. У каждого из них была своя политическая судьба, но объединяет их одно — они в определенный момент начали восприниматься как самостоятельные политические игроки».
Он также вспоминает президентские выборы 2005 года с участием единого кандидата от оппозиции Жармахана Туякбая:
«Власти воспринимали его достаточно серьезно. Для нейтрализации его кампании использовались весьма жесткие методы. Я хорошо помню ту атмосферу. Тогда были нападения, драки, провокации. Фактически речь шла уже не о политической конкуренции, а о методах, которые скорее напоминали криминальные разборки».
По мнению Козлова, именно после выборов 2005 года власть окончательно изменила подход к потенциальным конкурентам:
«С каждым последующим электоральным циклом власть все больше работала не над победой на выборах, а над тем, чтобы еще до начала кампании исключить появление сильных кандидатов. Если раньше приходилось бороться с уже известными политиками, обладающими поддержкой общества, то позже система стала устранять потенциальных конкурентов еще на дальних подступах».
В марте того же 2005 года Кыргызстан охватили протесты. 24 марта в Бишкеке на центральную площадь Ала-Тоо двинулись многотысячные колонны: одну возглавлял Алмазбек Атамбаев, другую — Темир Сариев. В первых рядах шли лидеры оппозиции. Люди несли тюльпаны, планируя мирный пикет с требованием отмены итогов выборов.
Детонатором этих событий стали февральские выборы в Парламент республики. Кыргызские власти включили адмресурс ради победы пропрезидентской партии «Алга Кыргызстан» и детей Акаева — Айдара и Бермет. Ради этого в Бишкеке цинично сняли с гонки тяжеловеса дипломатии Розу Отунбаеву.
Клара Сооронкулова, работавшая тогда в КНУ, вспоминает:
«Помню, как нас под угрозой увольнения заставляли вбрасывать бюллетени. Я видела, как деканы и замдеканов практически всех факультетов открыто занимались этими вбросами. Мы должны были также обеспечить явку студентов, но в воскресный день ребята разъезжались по домам…Ни о какой «огромной любви избирателей» там и речи не шло — это была чистая фальсификация».
Полностью интервью с Кларой СООРОНКУЛОВОЙ смотрите по ссылке ниже:
По мнению кыргызских экспертов, в «Тюльпановой революции» тогда участвовали несколько сил: демократическое движение молодежи «Кель-Кель» и финансируемая США коалиция «За демократию и гражданское общество» под руководством Эдиля Байсалова, осуществляющая мониторинг выборов, объединенная оппозиция (Отунбаева, Текебаев, Атамбаев, Сариев, Бекназаров, Кулов), криминал (лидер ОПГ Рысбек Акматбаев открыто признавал, что его бойцы «усадили Бакиева в кресло», которого позже застрелят) и клан Бакиевых.
До сих пор нет однозначной оценки, были ли эти события истинно народной «революцией» или госпереворотом.
«Это был мощный народный протест против засилья семейственности и против детей Акаева, которых продвигали в Жогорку Кенеш. В то время оказывалось жесткое давление на парламент, чтобы укрепить личную власть президента. События 2005 года можно назвать народной революцией, поскольку около 70% населения были глубоко недовольны режимом и просто устали от Акаева», — говорит Алмаз Тажибай.
«Тюльпановая революция» показала силу гражданского сопротивления, но из-за отсутствия независимых институтов в стране установился еще более жесткий режим — когда к власти пришел Курманбек Бакиев.
План «Суперхан», Временное правительство
и приход Алмазбека Атамбаева
Примерно в 2009-2010 годах в Казахстане все чаще стали обсуждать, каким образом будет происходить передача власти после ухода Нурсултана Назарбаева. Тогда в экспертном сообществе пошли разговоры о проекте «СуперХан».
В 2009 году на сайте «Республики» вышел целый цикл публикаций об этом плане, разработанном группой экспертов, аналитиков и политологов под руководством гражданина США болгарского происхождения Александра Мирчева. Суть его можно понять из его цели, которая разработчиками была сформулирована с гениальной лапидарностью: «Программа «Хан» — сохранить власть; программа «СуперХан» — сохранить страну после власти».
В своей книге «Крестный тесть» бывший зять первого президента покойный Рахат Алиев, женатый в старшей дочери Назарбаева, рассказал, что этот план предусматривал семейный транзит власти.
Владимир Козлов признает, что вокруг этой темы всегда существовало огромное количество слухов и противоречивой информации.
«Идея была в том, чтобы Назарбаев, уходя с поста президента, на самом деле никуда не уходит. Нужно было подготовить политическую систему таким образом, чтобы сохранить за собой максимальное количество рычагов влияния и возможность контролировать происходящие процессы уже после формальной передачи власти», — говорит он.
Такая логика, по мнению политика, характерна для большинства авторитарных режимов, где вся система управления строится вокруг одной личности.
«Назарбаев никогда особо не доверял людям. В этом он мало отличался от многих других авторитарных лидеров. История показывает, что к концу своего правления такие руководители практически не имеют настоящих друзей и не доверяют даже ближайшему окружению. Они прекрасно понимают, что их власть держится исключительно на их собственном политическом и физическом присутствии, — объясняет Козлов. — Поэтому возникает естественное желание создать такую систему, которая позволит сохранить контроль даже после официального ухода. Именно этим, на мой взгляд, и объясняются многие политические реформы и институциональные изменения, которые происходили в Казахстане в последние годы правления Назарбаева».
Пока в Казахстане устранялись политические конкуренты, шли подковерные игры, строились различные конспирологические теории по транзиту власти и преемнику Назарбаева, в соседнем Кыргызстане назревала еще одна революция.
«Примерно до 2007 года у людей еще теплилась надежда, что Бакиев повернется лицом к народу. Однако он быстро начал выстраивать политику по укреплению собственного семейного клана, предоставив родственникам огромные преференции на правах «победителей».
Независимых политиков клан Бакиевых «приводил в чувство» жестокими методами — запугивали, калечили, а самых несговорчивых просто устраняли.
В Кыргызстане уже сложилась классическая закономерность: когда новый лидер приходит к власти, люди авансом ждут перемен года три. После этого становится очевидно, что он ничем не отличается от предшественников, и элиты начинают выражать открытое недовольство. В этот раз главной причиной возмущения граждан стало жесткое семейно-авторитарное правление», — рассказывает Алмаз Тажибай.
Правление Бакиева становилось все более авторитарным, а экономическая ситуация в стране оставляла желать лучшего. Сохранялся низкий уровень жизни и высокий уровень коррупции, цены на коммунальные услуги резко выросли. Весной 2010 года оппозиция во главе с Розой Отунбаевой выдвинула ряд требований к правительству: до 24 марта отменить повышение цен на коммунальные услуги, освободить политзаключенных и другие.
Но требования выполнены не были. И 6 апреля в разных регионах Кыргызстана начались народные курултаи оппозиции. В ночь с 6 на 7 апреля спецслужбы арестовали в Бишкеке большинство лидеров оппозиции: Алмазбека Атамбаева, Темира Сариева, Кенешбека Душебаева, Омурбека Текебаева и др. На свободе оставалась Роза Отунбаева, местонахождение которой скрывалось.
7 апреля волнения перекинулись на Бишкек. Многотысячная толпа сторонников оппозиции собралась на центральной площади. Начался расстрел демонстрантов. Разъяренная толпа пошла на штурм. Было разгромлено здание Дома правительства и подожжено здание Генпрокуратуры.
Митингующие захватили здание телецентра и вышли в «прямой эфир». Бывший председатель парламента Омурбек Текебаев заявил, что власть полностью перешла в руки народа. Около 8 часов вечера Курманбек Бакиев бежал из Бишкека в свою резиденцию на юге страны, а затем в Казахстан.
К власти пришло Временное правительство (ВП) во главе с Розой Отунбаевой, которая стала первой женщиной-президентом в СНГ. Она была назначена на этот пост по результатам референдума, проведенного летом 2010 года, а ее полномочия истекали в декабре 2011 года. Она не имела права выставлять свою кандидатуру на президентских выборах.
Наиболее трагичной страницей переходного периода Кыргызстана стали межэтнические столкновения на юге страны. Причиной трагедии, по мнению Алмаза Тажибая, стал паралич местной власти и критическая слабость центра, усугубленная отсутствием единого лидера. Политолог считает, что «в разжигании этого конфликта участвовали подготовленные наемники из внешних ЧВК. Но чьи конкретно это были структуры, до сих пор неизвестно».
«Одной из главных ошибок ВП было то, что они не провели жесткую люстрацию бакиевского клана и его функционеров. Им дали возможность участвовать в парламентских выборах, и они благополучно вернулись в политику через партию «Ата-Журт». Имея такое мощное противодействие в Жогорку Кенеше, Временное правительство просто не смогло радикально перестроить систему», — считает Алмаз Тажибай.
Временное правительство было распущено после принятия новой Конституции и формирования нового состава кабмина во главе с Алмазбеком Атамбаевым в декабре 2010 года. А в октябре 2011 года Атамбаев был избран президентом КР.
Период правления Алмазбека Атамбаева (2011–2017) стал уникальной вехой в истории Кыргызстана. Страна впервые зафиксировала прецедент мирной передачи власти. Однако эта эпоха заложила глубокие системные мины, взорвавшиеся сразу после завершения его шестилетнего срока. Правление Атамбаева запомнилось как масштабными инфраструктурными прорывами, так и громкими коррупционными скандалами.
«Как и при предыдущих президентах, вся государственная система оставалась зацикленной на конкретных персоналиях. Власть была глубоко персонифицированной, а институты не развивались. Главный из них — независимый суд — так и не был создан»,— отмечает Клара Сооронкулова.
По словам Алмаза Тажибая, главная ошибка Атамбаева в том, что он так и не построил устойчивую политическую систему:
«Он не обеспечил независимость ключевых государственных институтов и не реформировал выборный процесс. Это, к слову, системная ошибка абсолютно всех наших президентов — они не строят систему. Сильный лидер, за спиной которого нет сильных независимых институтов, неизбежно роет себе яму. Атамбаев не создал институциональных механизмов, которые в будущем могли бы защитить в том числе его самого. Были громкие декларации реформировать судейский корпус, но реальная судебная реформа провалилась. Напротив, он замкнул все ветви власти на себя: парламент, правительство, суды».
Полностью интервью с Алмазом ТАЖИБАЕМ смотрите по ссылке ниже:
В апреле того же 2011 года в Казахстане снова прошли внеочередные президентские выборы. Свои кандидатуры на них выдвинули аж 22 кандидата, но только 11 человек получили право на сбор подписей в свою поддержку.
В итоге смогли собрать подписи только четыре кандидата — действующий президент Нурсултан Назарбаев, Гани Касымов от Партии патриотов, Жамбыл Ахметбеков от Коммунистической народной партии и эколог Мэлс Елеусизов.
Оппозиционные партии призвали к бойкоту выборов и отказались выдвигать своих кандидатов.
В итоге в состоявшихся 3 апреля выборах, по официальным данным, приняли участие 89,98% казахстанцев, а Назарбаев набрал 95,55% голосов избирателей.
Выборный год завершился трагедией. В декабре 2011 года в Казахстане произошли Жанаозенские события, которые стали одним из самых трагических эпизодов в новейшей истории страны. Трудовой конфликт нефтяников с работодателями перерос в протест, который в конечном итоге завершился кровопролитием, жертвами и политическими последствиями.
Полицейские открыли огонь по митингующим нефтяникам и жителям города. По официальным данным погибло 17 человек, более 100 были ранены, однако правозащитники и политики считают, что жертв могло быть гораздо больше.
Казахстанский политик Владимир Козлов, который не раз посещал митинги нефтяников и был осужден после этих событий на 7 лет, вспоминая их, говорит, что Жанаозен для него глубоко личная тема.
«Никогда не смогу забыть Жанаозен. Эти события слишком серьезно коснулись моей собственной судьбы, чтобы воспринимать их как просто один из политических эпизодов в истории страны», — говорит он.
По его словам, эти события продемонстрировали, насколько тесно в авторитарном государстве могут переплетаться социальные протесты, внутриполитическая борьба элит и вопросы сохранения власти.
«На мой взгляд, за дальнейшей эскалацией событий стоял Аслан Мусин, тогда он был руководителем АП и считался одним из самых влиятельных людей в стране. Он прекрасно знал западный Казахстан, хорошо ориентировался в местных элитах. У него были собственные амбиции, понимание политических процессов и, как мне кажется, собственные интересы в происходящем.
Когда начались серьезные попытки разобраться в том, что произошло на самом деле, внимание постепенно стало смещаться от нефтяников и оппозиции к людям, которые могли стоять за организацией последующих событий. Именно тогда начались проблемы у самого Мусина. Он потерял свои позиции, утратил значительную часть влияния и фактически оказался вытеснен из политической системы», — считает Козлов.
Пятый президент и очередные внеочередные выборы
26 апреля 2015 года в Казахстане снова прошли внеочередные президентские выборы, на которых действующий на тот момент президент Нурсултан Назарбаев получил официально 97,75% голосов избирателей.
А перед этим 14 февраля совет Ассамблеи народа Казахстана выступил с обращением, в котором призвал провести досрочные президентские выборы в стране. Основным аргументом было, что в будущем году, когда должны были пройти очередные выборы, нужно сосредоточиться на антикризисных мерах.
Напомним, согласно внесенным ранее изменениям в Конституцию, решение о проведении досрочных выборов может быть принято президентом.
В этой связи политик Владимир Козлов напоминает, что в казахстанской политике долгие годы существовала особая категория политиков — тех, кого общество периодически называло как возможных преемников Назарбаева. Как правило, это были не представители оппозиции, а люди из самой власти.
Одной из самых обсуждаемых фигур на протяжении многих лет был Имангали Тасмагамбетов, занимавший должность генсека ОДКБ до января 2026 года.
«Был период, когда заметно активизировались региональные элиты. В том числе начали проявляться жузовые и территориальные интересы. Тасмагамбетов был фигурой, которую очень серьезно поддерживал запад Казахстана. И это была не просто симпатия части общества, а действительно сильная политическая опора. Именно поэтому, как мне кажется, у него практически не было шансов стать президентом при Назарбаеве. Борьба велась не только против оппозиции, но и внутри самой власти», — отмечает Козлов.
В интервью для проекта «Независимость 2.0 Владимир Козлов также рассказывает о том, что в качестве преемницы отца рассматривалась старшая дочь первого президента Дарига Назарбаева.
Полностью интервью с Владимиром КОЗЛОВЫМ смотрите по этой ссылке:
Тем временем в Кыргызстане в 2017 году лучший друг Алмазбека Атамбаева – экс-премьер Сооронбай Жээнбеков — становится пятым президентом Кыргызстана. На выборах 15 октября он одержит победу, набрав 54,22% голосов. Это была формальная передача власти, которая приведет в дальнейшем к фиаско. Жээнбеков откажется быть номинальной фигурой, и между вчерашними друзьями начнется «война», которая закончится штурмом резиденции в Кой-Таше и тюремным сроком для Атамбаева.
«Алмазбек Шаршенович слепо положился на личную преданность друга. Произошли естественные для политики вещи. Когда человек приходит на высший пост, за ним неизбежно встает его собственный клан… И сидеть тихой фигурой никто не будет. Большая власть в принципе не предполагает ни искренней дружбы, ни родства, ни морали», — комментирует эти события Клара Сооронкулова.
Третья революция и второй президент
В марте 2019 года президент Казахстана Нурсултан Назарбаев заявит о добровольном уходе и передаче власти своему преемнику — спикеру сената Касым-Жомарту Токаеву. В июне пройдут президентские выборы, где Токаев, по официальным данным, наберет больше 70% голосов. Так в Казахстане спустя 28 лет после обретения независимости появится второй по счету президент.
«Формально власть была передана Токаеву, но фактически значительная часть политических и экономических ресурсов оставалась под контролем людей, связанных с первым президентом. Это создавало ситуацию двоевластия, которая рано или поздно должна была привести к серьезному конфликту интересов», — говорит Владимир Козлов, комментируя этот транзит.
В свою очередь политолог Димаш Альжанов отмечает, что тогда многие изменения подавались как демократизация страны, хотя цель в действительности властью преследовалась совсем другая:
«Часть полномочий была снята с президента, и это подавалось как демократизация. Но за этим стоял интерес Назарбаева обеспечить собственную безопасность после передачи власти и ограничить возможности будущего президента самостоятельно контролировать силовой блок».
Полностью интервью с Димашем АЛЬЖАНОВЫМ смотрите по этой ссылке:
Тем временем в Кыргызстане 5 октября 2020 года после объявления результатов парламентских выборов начались массовые протесты, которые переросли в беспорядки и штурм здания парламента. После двухнедельных протестов Сооронбай Жээнбеков ушел в отставку, президентом стал Садыр Жапаров. В Кыргызстане была принята новая Конституция.
Эти события кыргызские эксперты оценивают как сложный двухэтапный процесс, где искренний народный порыв перерос в госпереворот и управляемый хаос, в ходе которого Садыр Жапаров и Камчыбек Ташиев грамотно «оседлали» протест, доказав политической элите, что они — реальная сила.
По мнению Алмаза Тажибая, катализатором протеста стало абсолютно бездарное управление команды Жээнбекова в разгар пандемии.
«Коронавирус повлек массовые смерти и нанес глубокую психологическую травму обществу. Последней каплей послужили грубейшие фальсификации и циничное включение адмресурса на парламентских выборах», — говорит он.
Непосредственная участница тех событий Клара Сооронкулова сегодня приходит к такому выводу:
«Честный ответ на вопрос: революция это или переворот, автоматически влечет за собой риски уголовного преследования, поэтому подробно я отвечу на него лет через десять. Но очевидно, что более шустрые, опытные и организованные силы сумели быстро сориентироваться и использовать ситуацию в своих интересах».
10 января 2021 году в Кыргызстане прошли досрочные выборы, и президентом снова стал Садыр Жапаров, окончательно легитимизировавший свою власть.
Оценивая правление нынешнего президента, при котором страна сильно откатилась назад от демократических ценностей, экс-судья отмечает, что он преследовал такую цель изначально.
«Еще в 2015 году он показывал мне свой проект Конституции, и она носила характер жесткой единоличной президентской власти. Поэтому нельзя говорить, будто Жапаров изначально был убежденным демократом, а затем внезапно переродился в жесткого автократа», — говорит Сооронкулова.
Анализируя геополитическое влияние, Сооронкулова признает, что хотя стремительный приход Жапарова к власти в 2020 году стал для Кремля неожиданностью, влияние России в республике только усилилось.
«Под воздействием масштабной пропаганды значительная часть общества сегодня одобряет гипотетический отказ от независимости в пользу России», — считает эксперт.
В январе 2022 года в Казахстане снова произошли трагические события — массовые протесты, начавшиеся на западе страны после резкого подорожания газа, перекинулись на другие регионы. Самые многочисленные акции прошли в Алматы. Чтобы остановить их, президент Токаев отдает приказ стрелять на поражение по безоружным митингующим. По официальным данным, погибли 238 человек, а количество пострадавших в те дни до сих пор точно неизвестно.
События января 2022 года стали самым трагичным и масштабным политическим кризисом в истории независимого Казахстана. Несмотря на многочисленные расследования, официальные заявления и судебные процессы, общество до сих пор не имеет однозначного ответа на вопрос: что именно тогда произошло?
По мнению Владимира Козлова, в основе событий действительно лежал реальный общественный протест, однако впоследствии ситуация стала развиваться по иному сценарию.
«Январские события очень напоминают жанаозенские. Это был настоящий протест, который возник не по чьему-то приказу, а как реакция общества на накопившиеся проблемы. Но затем произошло то, что уже неоднократно случалось в истории Казахстана: вмешались силы, которые попытались использовать этот протест в своих собственных интересах. Это была попытка окружения Назарбаева перехватить власть», — считает политик.
Он также вспоминает о введении в страну сил ОДКБ и роли России в урегулировании ситуации:
«Это произошло буквально за считанные недели до полномасштабного вторжения России в Украину. Многие элементы сценария выглядели очень похожими. Поэтому я считаю, что январские события необходимо рассматривать не только через призму внутренней казахстанской политики, но и в более широком региональном контексте».
По мнению Димаша Альжанова, именно Кантар продемонстрировал уязвимость авторитарной модели транзита власти:
«Передача власти — одно из самых слабых мест авторитарной системы. Она не основана на выборах и участии общества, поэтому всегда связана с высокими рисками. Нельзя предусмотреть, как поведет себя общество и власть в период кризиса. Нельзя заранее просчитать все конфликты внутри элит».
В ноябре 2022 года в Казахстане прошли снова внеочередные президентские выборы, Токаев был переизбран президентом с результатом в 81,31% голосов. После выборов он обещал политические реформы и кардинальные изменения, однако практически ничего из обещанного сделано не было.
В 2026 году в Казахстане приняли новую Конституцию, создали новую политическую партию, переформатировали парламент в однопалатный Курултай. Все эти инициативы еще больше укрепили действующую власть.
Заключение
За 35 лет независимости Казахстан и Кыргызстан на пути легитимизации и укрепления власти прошли через абсолютно разные сценарии. Если в первом случае это была «цементная» стабильность, подкрепленная богатыми ресурсами, то во втором — три «революции», опиравшиеся как на народные протесты, так и на криминальные силы.
Но разные пути, которыми шли обе республики, привели тем не менее к одному результату — укреплению авторитаризма, уничтожению демократических институтов и подавлению гражданского общества.
«Сегодня мы видим, что методы власти во многом остаются теми же, что и при Назарбаеве. Система стала действовать еще более превентивно. Если раньше власти приходилось бороться с уже сформировавшимися политическими фигурами, то теперь она старается не допустить их появления вообще. Речь идет о том, чтобы устранять потенциальные угрозы еще в самом начале их политического пути», — заключает казахстанский политик Владимир Козлов.
С ним согласен кыргызский политолог Алмаз Тажибай:
«Развитого гражданского общества у нас, к сожалению, нет. В стране дефицит институтов, способных системно формировать главную ценность — верховенство закона. Политтехнологи на каждых новых выборах «продают» нам очередного кандидата-мессию, какого «мир еще не видывал».
По словам Димаша Альжанова, вопрос сменяемости власти остается одним из главных вызовов для Казахстана спустя 35 лет после обретения независимости.
«Передача власти не должна зависеть от договоренностей внутри элит. Она должна опираться на понятные и прозрачные механизмы, в которых участвует общество. Только тогда можно говорить о реальной политической модернизации страны», — говорит казахстанский политолог.
Оценивая 35-летний кыргызский опыт смены власти, Клара Сооронкулова напоминает исторический пример Франции, которой потребовались столетия, кровавые революции, диктатуры и гильотины, чтобы ценности свободы органично вросли в генетическую память граждан.
Материал подготовлен Назирой Даримбет, Юлией Козловой (Казахстан)
и Лейлой Саралаевой (Кыргызстан).
Другие публикации проекта "Независимость 2.0" по этим ссылкам:
- Как Россия, США, ЕС и Китай влияют на Казахстан и Кыргызстан, используя «мягкую» и «жесткую» силы
- Заложница власти. Как за годы независимости менялись конституции Казахстана и Кыргызстана
- «Биліктің тұтқыны»: тәуелсіздік алғалы Қазақстанмен Қырғызстанның конституциялары қалай өзгерді
- «Я плакал от счастья». Как Казахстан и Кыргызстан строили независимость в…
- «Қуаныштан көзіме жас алдым». Қазақстан мен Қырғызстан тәуелсіздігінің алғашқы жылдары
БОЛЬШЕ оперативных и важных НОВОСТЕЙ в нашем Telegram-канале:
https://t.me/respublikaKZmediaNEWS и https://t.me/RESPUBLIKAexpertKZ
ПОДДЕРЖИТЕ «РЕСПУБЛИКУ»
В Казахстане почти нет независимой прессы. Власти сделали все возможное, чтобы заткнуть рты журналистам, осмеливающимся их критиковать. В таких условиях редакции могут рассчитывать только на поддержку читателей.
«Республика» никогда не зависела ни от власти, ни от олигархов. Для нас нет запретных тем. УЗНАТЬ БОЛЬШЕ О НАС можно здесь.
Поддержать нас можно разными способами — они указаны на этой странице.
