В предыдущем тексте я рассматривал две возможные стратегии второго казахского транзита власти и предполагал, что выбор Касым-Жомарта Токаева прояснится после его выступления на Национальном курултае 20 января. Президент, однако, не стал раскрывать карты сразу.
Контуры конституционной реформы обозначились лишь спустя десять дней — с появлением полной версии нового проекта Основного закона страны. Теперь понятно, что выбор сделан.
Напомню, перед Токаевым стояла принципиальная развилка в вопросе обеспечения собственной безопасности. Либо сделать ставку на преемника, сохранив для него полный контроль над всеми ветвями власти, либо, напротив, попытаться выстроить систему с ослабленным президентом и минимизировать риски, связанные с преемником.
Второй президент выбрал первый, наиболее простой путь.
Предложенная (точнее, навязываемая) нам новая версия Конституции по большому счету представляет собой копию самой жесткой и авторитарной редакции назарбаевского разлива.
За тридцать лет правления бывший елбасы кроил главный закон страны под личные нужды, перманентно расширяя собственные полномочия — вплоть до превращения себя в сакральный символ государства. Лишь когда обстоятельства вынудили его передать высшую власть преемнику, он пошел на ограниченный откат, несколько усилив влияние правящей партии на Кабинет министров.
В горячке 2022 года Токаев не только демонтировал институт елбасы, но и сделал еще одно либеральное послабление, вернув выборы в парламент по мажоритарным округам. Тогда это выглядело как желание слегка потрафить оппозиционной публике, сублимировать протестную активность в электоральную.
Однако по мере укрепления личной власти наступило аппаратное отрезвление. Не то чтобы одномандатники создавали Акорде реальные проблемы — неугодных кандидатов по-прежнему отстреливали на дальних подступах, — но вокруг них возникал излишний политический шум, который привлекал внимание западных наблюдателей.
Складывалось впечатление, что ликвидация Сената используется как удобная ширма для возврата к чисто пропорциональной системе выборов. Однако под этим предлогом Токаев не только вернулся к наиболее самодержавной версии Конституции, но и присвоил себе некоторую часть полномочий упраздненной верхней палаты. Более того, процедура определения преемника теперь упрощена до бюрократического минимума.
Какие выводы из этого следуют?
Прежде чем их формулировать, стоит вспомнить, когда и как вообще начиналась эпопея с “однопалатным парламентом”.
Впервые она была озвучена в сентябрьском послании президента. Тогда Токаев подчеркивал, что речь идет о сложной и неординарной реформе, требующей обстоятельного обсуждения в гражданском секторе, экспертной среде и действующем Парламенте. На это, по его словам, должен был уйти как минимум год, после чего в 2027 году предполагалось провести общенациональный референдум и лишь затем внести изменения в Конституцию.
Не прошло и пяти месяцев, как страна получила новую полную версию Основного закона, которую ее авторы считают прошедшей горнило глубоких экспертных дискуссий с участием представителей широких слоев гражданского общества. В этой логике откладывать референдум на целый год уже нет никакого смысла: его можно назначать хоть завтра.
Можно строить разные версии причин такой незапланированной спешки, однако наиболее логичной выглядит связь с вероятным участием Токаева в выборах нового Генерального секретаря ООН, которые состоятся в конце 2026 года.
Формально впереди еще целый год, и, казалось бы, никакой нужды торопиться нет. Можно было бы еще несколько месяцев имитировать обсуждение предлагаемых изменений. Но на эту размеренную картину накладывается хорошо известный в мировой политике эффект «хромой утки».
Рано или поздно о возможном переходе Токаева на работу в ООН начнут говорить мировые СМИ и зарубежные лидеры. Отрицать свое участие в выборах он не сможет. С этого момента бюрократическая машина неизбежно начнет перестраиваться. Поведение элит радикально изменится: все группы влияния будут думать уже не о том, как обеспечить интересы уходящего лидера, а о том, как угодить его преемнику или застраховать собственное будущее.
Именно поэтому Токаеву важно действовать на опережение и завершить все ключевые трансформации в первой половине текущего года.
Новая Конституция дает ему возможность полностью перетрясти систему управления. После ее вступления в силу неизбежны немедленные досрочные парламентские выборы, поскольку нынешний Мажилис в обновленной конструкции теряет право на существование. (Не ради ли этого, кстати, затевалась смена его названия?).
Выборы Курултая, в свою очередь, запустят цепную реакцию переформатирования всей властной вертикали. В итоге Токаев получит повод окончательно избавиться от представителей «старого Казахстана», по крайней мере от тех из них, кто может помешать контролируемой передаче президентского поста.
Разумеется, стоит сделать важную оговорку. Совсем не факт, что переговоры Токаева с мировыми лидерами завершатся консенсусом. Вполне возможно, что среди пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН найдется тот, кто заблокирует его кандидатуру на пост Генсека. Однако само ускорение политических процессов свидетельствует о том, что вероятность получить поддержку [для Токаева] весьма высока.
ДРУГИЕ ПУБЛИКАЦИИ автора на эту тему:
- Казахстан 3.0: две стратегии второго транзита власти
- Казахстан 3.0: Токаев может сложить полномочия уже в этом году?
- Казахский транзит 2.0: выбор стратегии
- Демарш Токаева
- Реставрация самодержавия
- Госпереворот. Кто должен был стать третьим президентом Казахстана?
БОЛЬШЕ оперативных и важных НОВОСТЕЙ в нашем Telegram-канале:
https://t.me/respublikaKZmediaNEWS и https://t.me/RESPUBLIKAexpertKZ
ПОДДЕРЖИТЕ «РЕСПУБЛИКУ»
В Казахстане почти нет независимой прессы. Власти сделали все возможное, чтобы заткнуть рты журналистам, осмеливающимся их критиковать. В таких условиях редакции могут рассчитывать только на поддержку читателей.
«Республика» никогда не зависела ни от власти, ни от олигархов. Для нас нет запретных тем. УЗНАТЬ БОЛЬШЕ О НАС можно здесь.
Поддержать нас можно разными способами — они указаны на этой странице.
