Известный принцип Парето, который гласит, что 80% результатов достигается за счет 20% усилий, вполне применим к разным ситуациям, в том числе и при рассмотрении проекта обновленной Конституции [Казахстана].
Именно «обновленной», но не «новой», так как даже появление новых политических институтов в виде однопалатного парламента и народного совета или новых должностных позиций в лице вице-президента, по сути, не меняет саму функцию Основного закона в нынешней системе, а именно создание явных или скрытых механизмов ограничения участия общества в политической жизни.
Довольно показательно, что, активно рекламируя новую конституционную реформу, власть в обновленной Конституции, наоборот, даже расширила инструментарий для сокращения избирательных прав граждан.
Во-первых, введя только пропорциональную модель формирования однопалатного парламента по партийным спискам, что априори ограничивает не только пассивное право граждан (быть избранным), так как беспартийные граждане, самовыдвиженцы теперь не могут баллотироваться самостоятельно, но также ограничивает активное право граждан избирать своих представителей, ведь если избиратель не поддерживает ни одну из предложенных партий, его право на волеизъявление ограничивается отсутствием политических альтернатив.
Во-вторых, сохранив в «обновленной» Конституции в статье 43 тот самый еще назарбаевский пункт, который также был дискриминационным во время проведения президентских выборов. А именно пункт 2, где президентом РК может быть избран гражданин Республики Казахстан имеющий опыт работы не менее пяти лет на государственной службе или на выборных государственных должностях, что автоматически отсекало от участия в президентских выборах большую часть граждан страны.
Интересно, сейчас К.Токаев так любит хвалить Д.Трампа и многие его инициативы, но в рамках «обновленной» казахстанской Конституции у Д.Трампа, как и при «старой» Конституции, вообще не было бы никаких шансов стать президентом в Казахстане.
То есть, вернувшись к принципу Парето, лишь около 20% статьей в Конституции (как старых, так и обновленных) представляли для власти наибольшую важность. И основная их часть направлена на сохранении политической монополии как в политической жизни, так и с точки зрения определения механизма преемственности власти.
Кстати, в эти 20% входило и появление новых размытых формулировок, которые расширяют возможности для разных трактовок, а, следовательно, для политических злоупотреблений в сфере ограничения свободы слова и прав граждан на митинги и собрания.
Вообще, когда представители власти начинают рассуждать о «нравственности», то это должно насторожить. Так как сама власть и ее адепты отнюдь не являются образцами духовности и нравственности чтобы выступать в роли пастырей для заблудших душ, решая, что является нравственным поступком, а что нет.
При политической монополии со временем любую критику власти могут вообще признать аморальным действием. Ведь в отсутствии четкого юридического определения толкование нравственности становится прерогативой государственных органов.
Еще одной хронической болезнью авторитарных система является то, что законы и подзаконные акты могут противоречить Конституции. Конечно, формально правовая иерархия с верховенством Основного закона сохраняется, но на практике воля главы государства или акты, принятые исполнительными органами (законы, указы, постановления), могут нарушать конституционные права граждан, прикрываясь защитой госинтересов или национальной безопасности.
Но в таких системах довольно часто под понятием «национальная безопасность» нередко понимается «безопасность правящих групп». В результате у этих групп появляется еще больше желания иметь побольше возможностей для «гибкого толкования» Конституции, законов и подзаконных актов, чтобы оправдать принятие ограничительных законов, которые, по сути, противоречат задекларированным правам и свободам.
Одна из причин — это слабый конституционный контроль со стороны тех государственных органов, которые должны проверять соответствие законов и других актов действующей Конституции. В свою очередь, этого контроля нет из-за отсутствия системы сдержек и противовесов. В результате судебная и законодательная ветви власти сохраняют зависимость от исполнительной.
Хотя создание реальной, а не бутафорской системы сдержек и противовесов является альфой и омегой любой серьезной конституционной реформы. Ведь при отсутствии такой системы, какие бы права и свободы не прописывались в Конституции, количество реальных защитников этих прав и свобод по факту будет довольно небольшим.
БОЛЬШЕ оперативных и важных НОВОСТЕЙ в нашем Telegram-канале:
https://t.me/respublikaKZmediaNEWS и https://t.me/RESPUBLIKAexpertKZ
ПОДДЕРЖИТЕ «РЕСПУБЛИКУ»
В Казахстане почти нет независимой прессы. Власти сделали все возможное, чтобы заткнуть рты журналистам, осмеливающимся их критиковать. В таких условиях редакции могут рассчитывать только на поддержку читателей.
«Республика» никогда не зависела ни от власти, ни от олигархов. Для нас нет запретных тем. УЗНАТЬ БОЛЬШЕ О НАС можно здесь.
Поддержать нас можно разными способами — они указаны на этой странице.
