Принятие новой Конституции в Казахстане можно рассматривать как очередной демонстративный этап демонтажа назарбаевского режима и строительства токаевской властной конструкции. По всей видимости, этим актом переподписан не только новый общественный договор, но и «контракт» президента с элитами, считают авторы Factcheck.kz.
Обществу, но, вероятно, в первую очередь, верхнему эшелону власти теперь визуализирована транзитная схема с вписанным в текст Конституции постом вице-президента, которому власть в перспективе может перейти без выборов. А точнее, с выборами, но c единственным избирателем в лице президента Касым-Жомарта Токаева. То есть внешне кажущаяся системной схема будущего транзита власти и в целом новая Конституция выглядят больше как типичный манифест так называемой адхократии.
С одной стороны, это открытая для конкуренции вакансия «наследника». С другой — этот пост можно рассматривать и как своего рода «морковку перед осликом», перманентный мотиватор для проявления лояльности.
Ну а с третьей стороны вспомним, что должность второго лица в государстве по конституции всегда была. Раньше это был спикер Сената. И на вторую роль традиционно в автократиях назначается либо родственник, либо суперлояльный и не проявляющий амбиций соратник. Не исключено, что так будет и в этот раз.
Текст новой Конституции выглядит довольно эклектично, вобрав постсоветские и консервативные интонации, явный авторитарный уклон с суперпрезидентской властью, но оставив фрагментарно ностальгические нотки от старой Конституции с ощущением заботы о гражданах. В любом случае теперь казахстанцам предстоит жить по новому Основному закону, который, впрочем, менялся так часто, что и сейчас нет гарантий, что это надолго.
Тем не менее возникает вопрос о том, как новая Конституция отразится на обществе, законах, каковы варианты развития событий. Пока можно сказать: во всех вероятных сценариях вряд ли казахстанцам видны светлые горизонты демократии.
Постреферендумные маршруты Казахстана
Будущее в Казахстане в контексте новой Конституции в целом можно рассмотреть в двух векторах: горизонтальном и вертикальном. То есть, как всё это отразится на обществе, и каковы правила игры для властной вертикали.
Горизонтальный вектор, увы, с точки зрения прав и свобод в новой Конституции выглядит малооптимистично. Степень авторитаризма, судя по всему, увеличится, как и амплитуда возможностей власти по искоренению любых оппонентов и критиков.
Закодированное в тексте законотворчество и правоприменение обещают в основном дискреционное, то есть по усмотрению, ужесточение в отношении инакомыслия, а также отход от международного права как ориентира и приоритета. Роль государства всё так же преобладает над ролью отдельного гражданина, как и во всех автократиях.
С точки зрения распределения власти и судьбы руководства страны многое сводится к двум вопросам. Либо вся эта история с Конституцией про консервацию и усиление власти, то есть создание Токаевым для себя однозначного и комфортного «трона», посыл элите не оглядываться назад на назарбаевский этап. Либо это про транзит, про «дайте мне три года полноценной власти, и я назову преемника, передав ему бразды правления». Первый вариант выглядит резоннее, так как создавать себе такую платформу и передавать её другому не соответствует сути авторитарных режимов.
Тем не менее Factcheck.kz попробовал расписать различные варианты сценариев, самый реальный из которых, скорее всего, сводится к достаточно тривиальному усилению властной вертикали. И, вероятнее всего, Казахстану предстоит стадия дальнейшего перераспределения крупнейших активов экономики.
Есть ещё одна версия, про тщеславие. Правозащитник Евгений Жовтис считает, что на инициативу Касым-Жомарта Токаева, которую он шутливо обозначил как «авторитарная оптимизация», могло повлиять, среди прочего, желание остаться в истории.
«Казахстан продолжал жить хоть и без Назарбаева, но по “Назарбаевской Конституции”, теперь Конституция “Токаевская”», — говорит Жовтис, добавляя, что Токаев «теперь как бы в истории остающийся, хотя и эта Конституция тоже временная».
Сценарий «Плавный транзит»
При условно позитивном развитии событий Касым-Жомарт Токаев, чей срок правления формально заканчивается в ноябре 2029 года, к тому времени, возможно, уже подыщет себе преемника. Новый однопалатный парламент (Курултай), выборы которого предположительно пройдут в конце лета 2026 года, возможно, избавится от «старой гвардии», переходящей из одного созыва в другой. Либо состав будет тщательно отфильтрован на предмет лояльности.
«Через принятие новой Конституции появятся новые возможности у президента почистить весь верхний слой государственной власти. Ещё аргумент — это, конечно, политический транзит, потому что необходимо потихонечку думать о будущем, и очевидно, что следующая фигура, как бы там ни было, будет слабее с точки зрения политического веса и Назарбаева, и Токаева», – считает Евгений Жовтис.
По его мнению, важную роль играет восстановление должности вице-президента, который назначается президентом с согласия Курултая.
«Токаев по примеру Назарбаева видит, что все гарантии — достаточно эфемерные, прежде всего, гарантии безопасности. И чтобы транзит был безопасный, эта фигура, будучи преемником, будет эту безопасность гарантировать», — отмечает эксперт.
К тому времени могут быть зарегистрированы 1-2 новых политических партий с функциями контролируемой системной оппозиции. В целом произойдет тихая смена элит и перераспределение крупных активов под брендом окончательной победы над «старым Казахстаном».
От журналистов и активистов, попавших под давление до референдума, могут отстать, но и они, скорее всего, сами снизят критический градус. При оптимистичном сценарии могут отпустить политических заключенных и не представляющих уже угрозу соратников бывшего президента Нурсултана Назарбаева, собранных за последние годы.
Какие-то конвенционные международные договора в области прав человека могут закрепить в местном законодательстве, но осторожно и витиевато. Следующий президент при таком сценарии провозгласит, что идёт курсом Токаева, но понемногу начнет строить условный «сверхновый» Казахстан, для чего даст народу больше свобод и гарантий; но изменения и дополнения в Конституции не исключаются.
Сценарий «Hasta la vista»
К условно оптимистичным сценариям можно отнести ещё один вариант с транзитом, но достаточно скорым уходом Токаева, причем в генсеки ООН. Памятуя о дипломатическом бэкграунде президента и учитывая, что это пока ещё высшая для дипломата должность, казахстанцы активно обсуждали такой вариант событий. В этом случае президент может взять самоотвод после грядущих летних парламентских выборов.
«Существует возможность того, что президент решит всё-таки стать Генеральным секретарем ООН, и тогда он должен будет номинироваться в апреле, потому что апрель — это последний месяц. Это мне кажется маловероятным, но не исключается», — предполагает Евгений Жовтис
Пока в списке претендентов его нет. И так как там требуется не идеалист-романтик, а кризис-менеджер с дипломатическим опытом, то Токаев вполне может стать фигурой, устраивающей всех. В 2011-13 годах он уже был заместителем Генерального секретаря ООН и Генеральным директором отделения ООН в Женеве. В этом случае все описанные выше процессы просто пройдут с ускорением.
Этому сценарию, впрочем, противоречит активная поддержка Токаевым трамповского Совета мира, очевидной амбициозной альтернативы ООН.
Сценарий «Авторитарно до срыва резьбы»
В этом сценарии закручивание гаек продолжится до решения вопроса с преемником и усилится с приходом третьего президента, который будет чувствовать себя поначалу не совсем уверенно. Возможна полная концентрация власти и абсолютно лояльный парламент.
В этом варианте активируют спорные положения Конституции, касающиеся свобод, которые войдут в обновлённое законодательство. А критики и независимые СМИ, возможно, исчезнут как класс. НПО, получавшие зарубежные гранты, из-за возможных последствий, предусмотренных законодательством, могут закрыться. Самые несговорчивые рискуют пополнить собой колонии.
США при Трампе уже не играют роли «пугала» для тех, кто согласился с правилами их игры. Европа такого влияния не имеет, тем более что зависима от казахстанских углеводородов. Про международные договоры в области прав человека могут и не вспоминать, некоторые «нечувствительные» для власти рекомендации возможно будут изредка воплощать.
Власти с помощью уже имеющихся цифровых технологий могут установить полный контроль за пользователями интернета, а система распознавания видеокамерами лиц дополнительно отобьёт охоту к любым формам протеста. Уже сейчас заметно, что число протестов в любых формах упало до минимума, а к тем, кто что-то требует, применяются меры.
«Учитывая, что референдум открывает электоральный цикл в Казахстане — так как нас ещё ждут парламентские выборы — опасно постоянно наступать на одни и те же грабли. Ведь краткосрочная безопасность, основанная на “культуре имитации”, “иллюзии консенсуса” и закручивании гаек, создаёт проблемы для долгосрочной политической стабильности, которая невозможна без общенационального диалога и политического консенсуса по ключевым вопросам будущего развития страны» — поделился политолог Досым Сатпаев.
Сценарий «Обнуление сроков»
Нередко модификации конституций делаются исключительно для так называемого обнуления сроков, чтобы действующий глава государства имел возможность преодолеть исчерпанный лимит законных сроков. В этом случае до публичного объявления о решении всё может идти и по первому, и по третьему сценарию, но затем способен повториться усиленный вариант развития событий перед референдумом.
«Не исключается и возможность обнуления сроков, потому что Конституция это позволяет. И быстрое принятое решение не дает возможности никаким критикам или прочим недовольным очухаться», — говорит Евгений Жовтис.
Данный вариант весьма реалистичен. Во всяком случае прецеденты в период правления Назарбаева были, и схемы на постсоветском пространстве отработаны. Порой достаточно инициатора (из числа чаще всего депутатов), который увидит какое-нибудь противоречие в связи с новой Конституцией, либо предложит учесть непростые времена и уникальную роль главы государства и дать возможность баллотироваться ещё раз либо продлить полномочия.
Сценарий «Имитация оттепели»
В этом случае власть в состоянии сохранить свою прежнюю линию, с медленным сужением пространства для гражданской активности, но без резкого закручивания гаек. Прописанное в новой Конституции будет методично реализовываться. При отсутствии организованной оппозиции основной удар примут немногие независимые СМИ и блогеры.
Независимые голоса будут зачищены либо приглушены (контрактами, репрессиями), либо заменены ручными аналогами. Критически настроенным НПО и медиа прочертят «красные линии», создадут и будут поддерживать вокруг негативный общественный фон (в стиле «иноагенты»), но закрывать не станут.
В парламент пройдёт 1-2 новосозданных партии с отведенной им ролью «парламентской оппозиции». Структуры власти постепенно очистятся от тех, кого могут посчитать сторонниками прежнего президента, но однопартийный парламент останется также без реальных полномочий.
Казахстан на мировой арене оставляет за собой статус умеренно авторитарной страны без перегибов, сейчас таких много.
9 пунктов Конституции, вызвавших наибольшую критику
Отметим, что у казахстанской аудитории проект Конституции, мягко говоря, не вызвал единодушия и оптимизма.
Ещё на стадии обсуждения проекта адвокат, член Комиссии по конституционной реформе Айман Умарова, раскритиковала его, заявив, что если он будет принят «в таком виде», c ним будет «очень сложно жить».
Часть экспертов и инфлюенсеров, возможно, вовлечённых в агитпроп, в основном хвалили «эпохальный документ», синхронно, многословно и довольно похоже описывали плюсы. Однако другая часть общества активно и более критически обсуждала текст. Причём критике подвергались в основном 9 пунктов.
В первую очередь, у некоторых экспертов беспокойство вызвала концентрация полномочий в руках президента, а также институт иммунитета за любые его деяния в период правления за исключением государственной измены.
«Президент фактически стоит над ветвями и наделяется функцией их “обеспечения” и “ответственности”. В результате формируется суперконституционный статус президента не как арбитра, а как надсистемного субъекта», — высказался по этому поводу в Facebook Досым Сатпаев.
Во-вторых, теперь вместо двухпалатного парламента будет однопалатный, получивший новое название Курултай, и в него можно будет попасть только по партийным спискам. Де-факто в Казахстане оппозиционных партий нет. То есть, по сути исключается возможность попадания в парламент независимых политиков.
Третье — добавляются дискреционные ограничения для проведения мирных собраний. Из текста ушли «шествия» и «пикетирования», зато добавились причины для отказа – ссылка на «национальную безопасность» и «нравственность общества». Та же «нравственность общества» становится основанием для ограничения свободы слова, деятельности религиозных организаций и в целом прав и свобод человека.
Четвёртое – из текста новой Конституции исключен приоритет международных договоров над национальным законодательством. Отныне, наоборот, порядок действия международных документов определяется в Казахстане национальным законодательством.
«В условиях Казахстана, предполагаю, что “нравственность” будет использоваться для дискриминационного ограничения прав меньшинств и политических оппонентов, то есть предполагается прямое нарушение международных стандартов прав человека. И в этом смысле не случайно во вновь принятой Конституции значение и роль международных договоров по правам человека понижена, выражаясь образно до уровня — “если захочу, то буду соблюдать. Не захочу – не буду!”», — высказался эксперт Международной правовой инициативы, юрист Амангельды Шорманбаев.
Пятое — «иноагенты» (в законодательстве такого термина пока нет, но есть реестр лиц, получающих иностранное финансирование — ред.): общественные объединения, получающие иностранные гранты, должны делать информацию о полученных средствах и их движениях «открытой и доступной». Этому посвящена статья в Конституции, и это не может не вызывать предчувствий дальнейшего ужесточения законодательства и аналогий с той же РФ.
Юрист общественного фонда «Правовой медиа-центр» Гульмира Биржанова называет это примером правового неравенства.
«Требования распространяются только на одну группу, и НПО заведомо ставятся под подозрение. Напомню, подобные нормы, связанные с прозрачностью денежных средств, уже есть в действующем законодательстве», — высказывает она свои опасения.
Шестое — появилось понятие брака как «добровольный и равноправный союз мужчины и женщины», знакомое по российскому опыту.
«Раньше такого определения в Конституции не существовало вообще. В том же году вступает в силу закон о запрете “ЛГБТ-пропаганды”. Всё сходится, особенно если читать это рядом с расширением оснований для ограничения прав через “нравственность общества” и “национальную безопасность”», — считает социолог, директор исследовательского центра Paperlab Серик Бейсембаев.
Седьмое — теперь право на бесплатную юридическую помощь в случаях, предусмотренных законом, отсутствует.
«Представленный проект значительно снижает уровень правовой защищённости граждан и ставит под угрозу независимость института защиты», — говорит Айман Умарова. По её словам, непонятно, что будет с бесплатной юридической помощью, не указано, на сколько часов может быть задержан человек, вызывает вопросы понятие о презумпции невиновности, а также отсутствие гарантий независимости адвокатов и приоритета международных договоров.
Восьмое — большой резонанс вызвал упомянутый ранее «языковой вопрос», а точнее статус русского языка, затронутый в Конституции. Как известно, теперь он используется не наравне с государственным казахским языком, а наряду.
Как мы видим в новейшей истории, язык, его роль зачастую становятся причинами фатальных событий и умело используются политиками и пропагандистами.
Смысл слова «наряду» заметно уступает в статусе слову «наравне». Но данная коннотация, по всей видимости, наиболее компромиссный вариант в нынешних условиях для всех сторон, учитывая агрессивную риторику по поводу русофобии северного соседа.
Прогнозируя статус русского языка де-факто, можно предположить, что при всех сценариях он, вероятнее всего, сохранит статус-кво с естественным снижением потребности в нём, синхронно с демографическими процессами.
Ну и, наконец, активно обсуждались непонятные статусы образования и здравоохранения. Привычная постсоветскому человеку бесплатность этих сфер в новой Конституции звучит как «неоплачиваемая гражданами». И это вызвало у общества подозрение, что государство снимает с себя социальную ответственность за эти сферы.
Или поддержи, или молчи
Показательным был нервозный событийный фон до и во время общенационального референдума по принятию новой Конституции. Референдум признан состоявшимся и успешным при официально озвученной явке в 73,12% и одобрении внушительными 87,15% населения, что почти совпадает с данными трёх экзитполов, проведённых, к слову, одобренными властями организациями.
Но такой вроде бы высокий, по официальной версии, уровень поддержки резко контрастировал с контекстом. Здесь — штрафы и задержания за критику проекта и даже просто за опросы (1, 2), взломы и удаления материалов, атаки на аккаунты независимых журналистов и блогеров в социальных сетях, многочисленные нарушения в день голосования.
Это вынудило аудиторию прибегать порой к эвфемизмам, некоторые из которых стали мемными. Так, например, фраза «консистенция сметаны» вошла в историю Казахстана как символ креативного противостояния цензуре.
Бросается в глаза и форсирование процесса: период от озвученной президентом Касым-Жомартом Токаевым идеи подготовки новой Конституции до самого референдума занял всего 21 день.
Однако обновление Конституции, по-видимому, стало неожиданной новостью только для тех, кто не был связан с властью. 15 марта на брифинге для СМИ Токаев на вопрос журналиста о поспешности всей процедуры признал, что он ещё «примерно два года назад приступил к работе».
Памятуя о прошлых проблемах, когда независимые экзитполы или наблюдатели давали результаты, совершенно отличные от официальных цифр, государство подстраховалось и здесь. Право на проведение экзитполов получили всего шесть организаций.
Своих международных наблюдательных миссий Казахстан не создал, поэтому в пику ОБСЕ, которая ещё ни разу не признавала выборы в республике полностью соответствующими демократическим стандартам, сделал ставку на количество. Всего в Казахстан прибыло 359 представителей из 38 стран и 11 международных организаций. Но в итоге свои предварительные критические замечания сделала только миссия ОБСЕ, с чем заместитель главы ЦИК Мухтар Ерман не согласился, сказав, что «вся деятельность избирательной комиссии Казахстана строится на принципах законности и права».
Что мы имеем на сегодняшний день? Новая Конституция вступит в силу 1 июля этого года, а вместе с ней изменения затронут и другие законы страны. Уже есть чёткое намерение внести изменения в спорный закон «О масс-медиа» и некоторые другие законы, а также принять пять новых. Обращает на себя внимание и постэлекторальная волна преследования лиц, имеющих отношения к медиа или общественной деятельности.
«В связи с тем, что есть теперь понятие “нравственности”, понятие иностранного финансирования, а ещё с учетом того, что Конституция, 23 статья, сама говорит больше об ограничениях, то и законы “О масс-медиа” и “Об онлайн-платформах”, возможно, тоже будут меняться только в сторону ограничения. Сейчас трудно говорить какой-то прогноз. Но с учётом вообще нынешней ситуации у нас ничего не идёт на либерализацию, всё идёт на ужесточение», — резюмирует Гульмира Биржанова.
Материал подготовлен Андреем Гришиным, Еленой Вебер,
Адилем Джалиловым при поддержке Медиасети
УЗНАЙТЕ БОЛЬШЕ про проект новой Конституции по ссылкам ниже:
- Консервативный поворот или оправдание репрессий? О чем говорят формулировки новой КонституцииАкорда заставляет «силой» замолчать критиков новой Конституции
- Почему Акорда так торопится с новой Конституцией?
- Казахстанцам предлагают умно игнорировать референдум
- Конституция и мы. Почему в Казахстане ее меняют в седьмой раз
- Для кого написана «Конституции 3.0»: мнение правозащитника
- Что важно знать: анализ положений Конституций РК 1993 и 1995 годов и новой редакции…
- В каждой главе проекта Конституции есть свои «скелеты в шкафах»
- Конституция новая — методы старые. Что не так с реакцией властей?
- «Те же яйца». Новая Конституция или просто редакция старой?
- Принцип Парето: обновили то, что важно для монополизации власти
- «Нагородили – не перелезешь». Свободу слова ограничат в Конституции
- Как ни меняй Конституцию, на выходе все равно — автократия
- Чем удобен новый план Акорды лично президенту Токаеву
БОЛЬШЕ оперативных и важных НОВОСТЕЙ в нашем Telegram-канале:
https://t.me/respublikaKZmediaNEWS и https://t.me/RESPUBLIKAexpertKZ
ПОДДЕРЖИТЕ «РЕСПУБЛИКУ»
В Казахстане почти нет независимой прессы. Власти сделали все возможное, чтобы заткнуть рты журналистам, осмеливающимся их критиковать. В таких условиях редакции могут рассчитывать только на поддержку читателей.
«Республика» никогда не зависела ни от власти, ни от олигархов. Для нас нет запретных тем. УЗНАТЬ БОЛЬШЕ О НАС можно здесь.
Поддержать нас можно разными способами — они указаны на этой странице.